Книга Воскресный папа, страница 24 – Катя Озерова

Никита

Я дорвался до того, о чём так давно мечтал, и сдерживаться сложно. Мне нужно всё и сразу — Настя, дочка, наше упущенное время.

Настя же пока в растерянности. Свыкается с новой реальностью постепенно.

Знать бы, что такого ей вчера мамаша наговорила. Наверное, опять обо мне и опять всё плохо. Руки чешутся схватить Настю с дочкой на руки, перевезти к себе и оградить бетонной стеной от её же семьи.

Как я раньше не разгадал эту гнилую схему? Ходил вокруг Насти кругами каждый раз, изнывал от любви-ненависти. А мог бы...

Чёрт, лучше не думать в эту сторону — тоской накрывает.

— Доброе утро, — взбегаю на нужный этаж высотки, дарю Насте и Катьке по букетику ромашек. У бабушки по дороге купил. Опять в душе чувствую себя пацаном.

— Спасибо, — щёчки у Насти вспыхивают. Она взволнованно заправляет длинную прядку волос за ухо. Растерянная, она явно не понимает, как ей себя со мной вести.

После стольких лет ненависти нам нужно заново друг к другу привыкнуть. Главное, что чувства не успели выгореть до конца. Иначе Настя бы встречала меня с равнодушием в глазах, а не со смущением.

— Хорошо выглядишь, — делаю хрипло комплимент.

— Ну вот! Я же говорила! А ты не хотела раньше вставать и краситься! — Дочка упирает кулачки в бока с широкой довольной улыбкой.

— Катя... — Настя краснеет ещё гуще.

— Целуйтесь, я отвернусь и посчитаю до десяти, — не унимается Катя. — Потом в садик поедем, я всем новости расскажу! У меня мама с папой женятся!

Я на лестничной клетке, так что голос дочки звонко разносится по всему подъезду, информируя о новостях спешащих на работу соседей.

— Катюша... — Настя набирает в лёгкие воздуха.

— Настюша, у нас только десять секунд, — пока она не опомнилась, обнимаю её за талию и прижимаю к себе.

— Я медленно, — дочка отвернулась к подъездной стене с облупленной штукатуркой. Принялась считать, параллельно колупая стену: — Трииии, чеееетттыыыыыырыыыыы, пяяяяяяяяяяять...

Мои губы накрыли Настины, ладонь запуталась в волосах и сжала их на затылке. Время до десяти пролетело незаметно.

— Девять с половиной, девять на лезиноське, девять на ниточке, девять и сюсь-сють... десять!

— Молодец, Катька, хорошо до десяти считаешь, — мимо прошёл пожилой сосед с дипломатом. Нам с Настей подмигнул. — Можно уже в школу брать.

— Здравствуйте, Семён Васильевич, я пока не хочу в школу. Мне в саду круто, — дочка улыбнулась.

— Доброе утро, Семён Васильевич. Хорошего вам дня, — Настя судорожно вытащила из сумочки салфетки и принялась стирать возмутительно размазанную мной по её лицу красную помаду. Мне тоже дала несколько салфеток.

— Спасибо, Настенька. Ох, как смотреть на молодых да счастливых приятно. Простите старика, у меня-то самого давно всё закончилось. Уж и не помню.

Мы отвезли счастливую Катьку в садик. Она каждому выдала по поцелую в щёку и побежала в свою группу делиться свежими новостями.

— Она так хочет семью, — Настя закусила губу, глядя вслед дочке.

— И она у неё будет, — притягиваю Настю к себе.

— Мне страшно, что после всего не получится, — она неловко жмёт плечами. — Мы так отдалились, ты даже женился.

— Тебе назло... по глупости, — признаюсь ей. — И как видишь, ничего не вышло.

— А я всё время одна была, — шепчет Настя тихо, пряча глаза. — И ревновала.