Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 28 – Катя Озерова

— Мы собираемся на улицу после обеда, — начинаю греметь посудой.

— Я с вами.

Представляю, сколько будет разговоров во дворе. Тут меня, кроме Адама, никто не знает, поэтому имя отца Стеши никому не известно. Вчера догадалась как минимум Маринка. А может быть, не только она.

Сколько вообще можно будет держать отцовство Басова в секрете? Его лицо у нас в городе все знают, даже те, кому хоккей неинтересен. Его, как местную звезду, показывают по телевизору, баннеры с его портретом вдоль трассы стоят. И тут он рядом с моей дочерью в песочнице. Ну ведь идиотом нужно быть, чтобы ничего не заподозрить.

Черт!

Вынимаю Стешу из стульчика для кормления. Иду с ней в ванную, где умываю личико и ручки. Переодеваю в одежду для улицы. Илай все это время расслабленно сидит в гостиной на стареньком диване и осматривается. Представляю, насколько ему тут неуютно. Он привык к другому.

— Пока мы еще не ушли, — поднимается и достает из заднего кармана джинсов сложенный вдвое бумажный конверт, — это тебе.

— Что это?

— Тут образец заявлений в загс. Подписанный мною экземпляр и карта, — Илай подходит ближе, — на ней достаточно, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Я не возьму, — качаю головой.

— Будем считать, что это алименты за два года. Ты можешь истребовать их через суд или просто взять, — он берет мою лежащую на столе ладонь и вкладывает в нее конверт — Еще я присмотрю для вас квартиру получше.

Все эти годы я боялась, что правда о Стеше вскроется. Его родители не раз настойчиво повторяли, что ребенок от меня их сыну не нужен и будет воспринят как обуза. Что никаких алиментов я от Илая не получу, ведь он богат и с легкостью заткнет мне рот. Если чего похуже не сделает. Я не всему верила, но со временем начала Илая бояться. Все же если тебе сто раз подряд говорят, что ты дурак, то помимо воли начинаешь в это верить.

— Я возьму, сколько понадобится Стеше, вышлю чеки, — сжимаю конверт. И все равно легкое недоверие не отпускает. А не может ли тут быть какой-то ловушки? Я не знаю, я все равно боюсь…

— Алена, черт, — он прочесывает ладонью волосы и сжимает пальцы на затылке. Шевелит губами, шепча какие-то ругательства себе под нос, — не надо мне чеков.

— Я не буду ничего тратить на себя.

— Потрать!

— На себя я зарабатываю сама, — гордо задираю подбородок.

— Ладно, потом с этим что-нибудь сделаем.

— Гуять! — Стефания топает рядом с нами уже в сапожках и кое-как надетой курточке. Ее вопрос денег и моей гордости вообще не интересует. Дочка хочет лепить куличики из песочка.

— Солнышко, мы идем, — оставляю конверт на комоде и помогаю Стеше нормально одеться. Надо же, самостоятельная какая. Уже сама пробует.

На мое счастье, на улице практически нет детей. У одних дневной сон, другие в садике или в школе. Мы проводим около часа в песочнице. Илай подает Стеше ведерко и помогает вынимать красивые куличики. Я тоже рядом, но моей девочке интересно мужское внимание. Она и с отцом моим больше всех из семьи любит играть, особенно в догонялки.

После песочницы Стеша ведет нас собирать осенние листики. Дарит букетик и мне, и Илаю. Тот очень доволен и забирает презент с собой.

Его общение с дочкой очень непринужденное, совершенно не натужное. Сердце щемит от нежности некоторых моментов. У меня-то папа есть. Он моя скала, моя опора, мой защитник. И я очень переживала, что рядом со Стешей нет такого важного в жизни девочки человека.