Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 25 – Катя Озерова

— Спит. У нее дневной сон. — Алена отступает, пропуская меня. — Идем на кухню.

— Идем, — забираю пакет с продуктами.

— У нас все есть, — Алена напрягается. Стоит у кухни, опершись на столешницу бедрами. На меня смотрит настороженно.

Она изменилась, ее черты стали более плавными. Бедра и грудь округлились. И сама Алена больше не девочка, а цветущая притягательная женщина. Взрослость ей к лицу.

— Я не хотел тебя обидеть, — упираю ладони в стол, — я лишь пытаюсь сделать хоть что-то.

— Нам нужно как-то очертить границы, — она нервно заправляет светлую прядь за ухо. Начинает суетиться, включает чайник, достает чашки, — лучше, если ты не будешь приходить в гости. Мы можем встречаться где-то на нейтральной территории: в детском центре, в кафе, в парке.

— Почему?

— Потому что я так хочу, — она прикрывает глаза, — так будет правильно.

Не будет. Я так не хочу.

Я хочу снова вернуться в жизнь Алены.

Эгоистично.

— Пивет, — тонкий детский голосок прерывает наш разговор. В дверях сонная Стеша. На ней милая пижамка в розовых пончиках, в пальчиках зажато ухо зайца. Игрушка почти в половину ее роста волочится по полу рядом.

— Привет, — улыбаюсь ей как можно дружелюбнее. Она улыбается в ответ, и на щеках появляются такие же ямочки, как у меня. Стеша это идеальная комбинация меня и Алены. Она взяла все самое лучше у нас. Мамины светлые волосы и прозрачные голубые глаза, курносый носик. От меня скулы, родинку рядом с бровью, ямочки, — меня зовут Илай.

— Сеся, — она зевает и бежит к маме. Карабкается к ней на ручки, словно обезьянка.

От вида Алены с дочкой на руках щемит в груди. Как бы ни было у нас плохо с родителями сейчас, но они с детства привили мне уважение и любовь к семье. Правильную модель, в которой мужчина заботится, защищает, обеспечивает, а жена может позволить себе быть хрупкой хранительницей семейного счастья. Женщиной, которая заботится о своих детях, любит их.

Когда Агата заикнулась о суррогатном материнстве, наши отношения дали первую большую трещину. Я понял, что на самом деле она не хочет реальной семьи в долгосрочной перспективе. Ребенок — то, что скрепляет отношения. Вы проходите через беременность, роды, первые сложные годы жизни ребенка. Это закаляет и делает вас ближе.

Агата же хотела извратить само понятие материнства. Ей была противна даже мысль об ограничениях, об испорченной фигуре. И ей было все равно, что ее ребенка выносит другая. Стала бы она любить его после? Не думаю.

А я хочу нормально! Я вкалываю и хочу приходить в дом, где уют и любящая семья. Отдыхать душой, чтобы потом опять вкалывать и верить, что это кому-то нужно кроме меня.

Мне надоело одиночество.

— Я могу остаться на ужин?

*Илай*

— На обед, — Алена отводит взгляд.

— Спасибо, — выкладываю продукты. Осматриваюсь в съемной квартирке Алены. Тут чисто, но все изрядно потрепанное. Холодильник «Саратов», кухонный гарнитур еще советский — пластиковые белые фасады, допотопная вытяжка. Стол и табуретки давно отжили свое, на полу вытертый линолеум. С потолка свисает раритетный плоский светильник с лампочкой-соткой.

Отец всегда хорошо зарабатывал, и в таких условиях я не жил никогда, поэтому меня квартира сильно напрягает. Хочется забрать Алену со Стешей прямо сейчас и перевезти их в нормальное жилье.