Книга Другая сторона Элис, страница 33 – Кристен Леро

— Для тебя одно и то же.

Она повернулась ко мне. Взгляд быстрый, точный.

— Алисия. — Просто. — Лола.

— Слышала о вас, — сказала я.

— Всё хорошее, надеюсь. — Улыбнулась мне, но краем взгляда держала его. — Он не берёт сюда людей, которым не доверяет.

Что-то по-итальянски, тихо, для него. Он ответил коротко. Она засмеялась — негромко, для себя — и пошла к другим гостям.

Я почувствовала его взгляд боковым зрением.

Подняла глаза.

Он смотрел с тем выражением, которое я видела однажды — в складе, за долю секунды. Сейчас оно держалось дольше. Уголок рта дрогнул.

Почти улыбка.

Он видел тот момент с Лолой и видел, что я видела. И молчал, и смотрел этими серыми глазами, в которых было что-то тёплое и совершенно невыносимое.

Я отвернулась к сцене.

Трубач вёл свою линию. Хорошо играл. Я сосредоточилась на этом.

Танец случился позже.

Оркестр сменил темп — медленное, почти ленивое, ритм без спешки. Несколько пар вышли на паркет. Корелли встал. Протянул руку.

Я взяла.

Ладонь у моей открытой спины — тёплая, тяжёлая, наконец касание. Я положила руку ему на плечо. Почувствовала, как двигается под пиджаком.

— Лола давно держит это место? — спросила я.

— Семь лет. После того как муж умер.

— Сама выстроила?

— Сама.

Пауза. Музыка делала что-то с расстоянием между нами.

— Вы давно знакомы, — сказала я. Не вопрос.

Он услышал разницу.

— Достаточно. Она женщина консильери.

В этот момент улыбка его стала более видна. Я отвернулась.

— Ты не такая как была, — сказал он.

— Люди меняются.

— Да. — Пауза. — Но обычно знают откуда пришли.

Лёд по позвоночнику — тихо, вниз. Я держала его взгляд.

— Я знаю.

— Нет. — Ровно. Без обвинения. — Не знаешь. И это тебя не пугает. Это интересно.

Он ничего не добавил. Продолжал вести. Рука у моей спины сдвинулась — чуть ниже, чуть точнее.

— Не бойся, — произнёс он тихо.

— Я не боюсь.

— Знаю.

Хуже всего было именно это. Что знал.

К дамской комнате я пошла в начале второго часа.

Лола вышла на сцену без объявления, встала у микрофона — что-то французское, низко и медленно. Зал притих. Корелли слушал. Я воспользовалась.

Коридор за залом был узкий — красные обои, одна лампа под потолком, запах пудры и старых сигарет.

Я стояла у зеркала.

Тёмно-красный шёлк. Открытая шея. Колье.

Не Элис Грейсон, та носила льняные блузки и умела быть невидимой в любой комнате. Не Алисия Валенсиано, которую я строила по чужим документам два месяца. Кто-то третий, без имени, без папки. Она появилась, когда Корелли открыл дверь машины и не сказал ничего, а просто ждал.

Я поправила помаду. Вышла.

Он стоял в коридоре.

Широкий, в дорогом пиджаке, перстень с камнем на правой руке. Лет сорок пять. Запах виски и дешёвого одеколона под дорогой одеждой. Стоял так, как стоят люди, которые привыкли что пространство принадлежит им по умолчанию.

— Одна? — по-английски, с акцентом.

— Нет.

— Выглядишь одна.

Шаг вперёд. Медленный — проверочный.

Я не отступила.

Просто смотрела — без выражения, без улыбки, которая смягчила бы, без напряжения, которое выдаёт страх. Два месяца в этом доме научили меня одному: есть взгляд, который останавливает. Не угроза. Ты сейчас выбираешь. Выбирай осознанно.

Раньше я бы улыбнулась. Нашла способ уйти так, чтобы он не почувствовал себя отвергнутым. Не привлекать внимание.