Книга Другая сторона Элис, страница 31 – Кристен Леро

Мы поехали домой.

Вечером я позвонила Тому из будки на углу.

Не с той, что была у старой квартиры. Новая, три квартала пешком по мокрому тротуару. Я запомнила маршрут ещё в первый день.

Трубку он взял на втором гудке.

— Слушаю.

— Это я.

Пауза. Короткая.

— Ты как?

Я думала — как отвечать на такой вопрос. Как бухгалтер. Как агент. Не как человек которого час назад несли на руках из горящего склада, потому что тело решило вспомнить то, чего не должно помнить.

— Нормально. Есть информация.

— Слушаю.

Я говорила ровно — склад, адрес, маршрут, приблизительный объём. Двадцать три человека в одну смену. Химик с бывшего Анхойзер-Буш. Три объекта в городе, четвёртый, новый, в январе. Тупиковая улица, выезд на Рэндольф через три квартала.

Том записывал. Я слышала карандаш по бумаге.

— Что-то ещё?

Я думала о гроссбухе. О двух платежах за октябрь которые шли мимо. Об отметках карандашом.

— Нет. Пока всё.

Пауза.

— Элис.

— Да.

Молчание. Я знала, что он хочет спросить. Не спросил.

— Будь осторожна.

— Всегда.

Я повесила трубку.

За стеклом шёл дождь. Огни расплывались в мокрых кругах.

Я вышла.

Квартира встретила темнотой и тишиной.

Я не включала свет — сняла пальто, прошла к окну. Встала. Смотрела на огни внизу.

Где-то подо мной — кабинет. Шаги. Телефон. Иногда голоса — неразборчивые, деловые. Потом тишина.

Я думала о том, как он нёс меня.

Руки под коленями и плечами. Быстро, без колебания. Он не остановился чтобы решить. Просто взял и вынес.

И то как поставил меня на ящик и отступил.

И то как его лицо закрылось.

Что было до того, как закрылось — я видела. Что-то острое. Мысль, которую он не разрешил себе трогать.

Малышка, открой глаза.

Молодой голос в темноте не принадлежал тому месту. Я знала это с той же точностью, с которой знаю, что дебет должен биться с кредитом.

Но имени у голоса не было. Лица не было. Только тон — и намерение вытащить.

Я убрала ладонь к шее. Нашла камень колье — холодный, твёрдый. Подержала.

Некоторые вещи тело знает раньше, чем голова разрешает им быть правдой.

Это меня не успокоило.

Но стало немного меньше холодно.

Утро было обычным.

Хиггинс принесла папку в половину девятого, поставила на угол стола, вышла не оглядываясь. Рико прошёл по коридору в десять, кивнул в приоткрытую дверь.

За окном шёл дождь — четвёртый день подряд, методичный, без намерений.

Я работала.

Гроссбух со склада лежал передо мной — я закончила его за два часа, перенесла в чистые таблицы, оформила так, чтобы любой человек с глазами мог прочитать за пять минут. Два платежа за октябрь, которые шли мимо — отметила, объяснила, дала три версии. Ошибка учётчика. Намеренная утечка. Технический сбой при смене периода. Вероятности проставила напротив каждой.

В час дня я съела сэндвич за столом и продолжила.

В половину третьего пришёл Корелли.

Не для отчёта — я поняла это сразу. Вошёл без папки, без Рико за плечом, и не сел на тот стул напротив который негласно считался его местом во время рабочих разговоров. Просто встал у окна. Посмотрел на улицу секунду. Потом повернулся.

— Вечером есть дела?

Я отложила карандаш.

— Нет.

— Есть место. Клуб на Норт-Стейт. Там сегодня стоит побывать.

— Рабочая встреча?

Он посмотрел на меня.

— Нет.

Одно слово. Без объяснений, которых я не просила.