До амбулатории я шла пешком, подставив лицо мелкому, колючему ветру. Серое небо
Красного Яра висело так низко, что казалось, будто его можно задеть рукой.
Деревья стояли голые, черные, растопырив ветви-пальцы навстречу надвигающейся
зиме. Грязь на дороге схватилась легкой ледяной корочкой, которая с хрустом
ломалась под подошвами моих резиновых сапог.
В коридоре амбулатории уже сидело несколько человек. Отопление в здании работало
слабо, старые чугунные батареи едва теплились, поэтому люди сидели в куртках и
пальто, тихо переговариваясь. Пахло сыростью, йодом и дешевым табаком от мужских
бушлатов.
— Дмитриевна, доброе утро, — поздоровалась санитарка тетя Маша, лениво водя
мокрой тряпкой по затоптанному линолеуму. — Там к тебе из школы девка новая
пришла. Медосмотр ей нужен, устраивается оформляться. Надушилась — спасу нет, у
меня аж голова разболелась.
— Доброе утро, Маша. Пусть заходит первая, у нее же уроки, наверное, — ответила
я, открывая ключом дверь своего кабинета.
Я переоделась в белый халат — чистый, тщательно отглаженный, но уже слегка
желтоватый от времени у воротника. Включила настольную лампу, разложила на столе
чистые бланки медицинских карт. Потерла замерзшие ладони друг о друга, пытаясь
согреть пальцы перед приемом.
В дверь негромко, но уверенно постучали.
— Да, войдите, — отозвалась я, не поднимая головы от журнала регистрации.
Дверь открылась, и кабинет мгновенно заполнился ароматом. Это был не просто
запах парфюма. Это был тот самый, вчерашний шлейф — приторно-сладкий,
цитрусово-ванильный, тяжелый и дорогой. Он ворвался в стерильный покой кабинета,
как чужеродное тело, мгновенно вытеснив привычные запахи спирта и старой бумаги.
Внутри у меня все заледенело. Сердце сделало тяжелый, болезненный кувырок и
затихло где-то в районе горла. Я медленно подняла глаза.
На пороге стояла молодая женщина. На вид ей было не больше двадцати пяти.
Короткое, отлично скроенное пальто песочного цвета подчеркивало тонкую талию, на
плече висела небольшая сумочка из мягкой кожи. Длинные, темно-каштановые волосы
крупными волнами падали на плечи, обрамляя лицо с безупречным макияжем. Большие
серые глаза смотрели на меня с вежливым, но слегка снисходительным любопытством.
— Здравствуйте. Я Ольга Сергеевна, новая учительница русского языка и
литературы, — ее голос был мягким, певучим, с легкой городской хрипотцой. — Мне
сказали, что для завершения оформления в школу нужно получить вашу подпись в
медицинской книжке.
— Здравствуйте, Ольга Сергеевна. Проходите, присаживайтесь, — мой голос
прозвучал удивительно ровно, почти механически. Профессиональная привычка
держать лицо перед пациентами сработала сама по себе, за что я была ей
бесконечно благодарна.
Ольга прошла к столу, плавно опустилась на деревянный стул и положила передо
мной новенькую медицинскую книжку. Ее пальцы с идеальным французским маникюром
аккуратно придерживали кожаную обложку. Я невольно посмотрела на свои руки с
коротко остриженными ногтями и сухой кожей и поспешно спрятала их под стол, сжав
в кулаки.
— Ну и грязища у вас в селе, — пожаловалась Ольга, аккуратно поправляя воротник
пальто. — Едва дошла от школьного общежития. Я привыкла к городу, знаете ли,
распределение после института — это просто какое-то испытание на прочность.
