Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 71 – Анна Варшевская

— Почему? — уточняет спокойно.

— Потому что я не хочу.

— Это не ответ.

— Ещё какой! Очень ёмкий.

— Хорошо, — кивает Михаил Андреевич. — Тогда давайте я переформулирую. Вы пережили что-то, какой-то травмирующий опыт, после которого ваше тело реагирует на некоторые внешние раздражители раньше, чем вы успеваете подумать. Вы можете, конечно, оставить всё как есть… но, к сожалению, эта проблема не из тех, которые рассасываются сами собой, если их не трогать.

— А если трогать, то что? — усмехаюсь, уже не пытаясь сдерживать раздражение. — Мне станет легче от того, что кто-то в красивом кабинете будет сочувственно кивать, пока я рассказываю, какая у меня увлекательная жизнь? Нет, спасибо.

— Ладно, — говорит он после очередной короткой паузы. — Тогда давайте сделаем так. Я выпишу вам рецепты на мягкое успокоительное и снотворное. И оставлю контакты моей коллеги. Женщины, очень хорошего специалиста. Вы не обязаны звонить ей сразу, как я выйду из этой двери. Ни сегодня, ни завтра, ни в какой-то другой день — но будет неплохо, если её номер будет у вас под рукой. Я предупрежу её о вас.

Ну хорошо хоть мужчину не предложил. Женщина — уже неплохо. Хотя бы менее противно.

— Я подумаю, — говорю нехотя.

— Этого достаточно, — кивает врач.

Потом пишет что-то на листке, достаёт ещё одну карточку, кладёт всё на стол и, уже убирая в сумку все свои девайсы, говорит буднично, как бы между делом:

— И несколько дней постарайтесь, чтобы вас не трогали без необходимости. Можете прямо сказать об этом всем близким. Даже в бытовом смысле. Сейчас для вас чем меньше неожиданных прикосновений, тем лучше.

Смотрю на него и думаю, что если он сейчас ещё и пойдёт лично инструктировать на эту тему Феликса, то я, пожалуй, начну верить в чудеса.

Хотя нет. Не начну.

— Спасибо, — выговариваю сдержанно.

Михаил Андреевич встаёт, чуть наклоняет голову, улыбается мне.

— Берегите себя, Аврора.

Дверь за ним мягко закрывается, а я остаюсь одна и несколько секунд смотрю на карточку с именем и номером телефона, лежащую рядом с рецептом.

Психотерапия, ну конечно. Прекрасная идея! Он бы ещё семейную предложил! Для достижения, так сказать, максимального результата в кратчайшие сроки!

На секунду представляю невозможную картинку, как Феликс, рыдая и сморкаясь в бумажные платочки, рассказывает психотерапевту, какой он гондон, и меня пробивает на нездоровый смех.

— Вижу, тебе уже легче.

Вскидываюсь в многострадальном кресле и смотрю на вставшего в дверном проёме Феликса.

Лёгок на помине!

— Кто-то говорил, что не зайдёт в комнату, пока я не позову, — говорю риторически, задумчиво глядя в потолок. — Было глупо, конечно, на это рассчитывать… но я надеялась, что ты сдержишь обещание хотя бы на протяжении нескольких часов.

— Ты прекрасно понимала, о чём я говорил, — слышу немного раздражённое.

— Не-а, — опускаю на него взгляд. — Я простодушная дура. В моём понимании человек говорит то, что говорит. Без всяких двойных смыслов. Но я уже сказала, было глупо поверить тебе даже в такой мелочи. Что тебе нужно?

— Врач сказал, что у тебя острая реакция на стресс, — произносит он таким тоном, как будто сообщает мне результаты технической экспертизы.

— Надо же, — говорю тихо. — Какая неожиданность. А я-то думала, он сообщит тебе, что у меня просто авитаминоз и лёгкая склонность к драматизации.