Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 7 – Аглая Северская

Потом думала: а что ты ожидала?

Потом: не сейчас. Это потом.

— Ещё один вопрос, — сказала Светлана Юрьевна когда они уже заканчивали. Голос у неё стал чуть другим — не мягче, но как-то человечнее. — Дети есть?

— Нет.

Одно слово. Марина произносила его уже много лет — на вопросы подруг, на вопросы родственников, на вопросы врачей которые спрашивали с той особой интонацией когда человек уже знает что ответ будет нет но спрашивает для протокола. Она научилась говорить его ровно, без паузы перед ним и без паузы после. Просто нет, и всё.

Светлана Юрьевна кивнула. Ничего не добавила.

Марина была ей за это благодарна.

На улице было серо и ветрено — ноябрьский московский день который не обещает ничего хорошего и сдерживает обещание. Марина вышла из подъезда и остановилась на ступенях, застёгивая пальто. Руки не очень слушались — не от холода, просто что-то внутри ещё не устаканилось после разговора.

Ваши интересы.

Светлана Юрьевна несколько раз сказала это — ваши интересы, в ваших интересах, защита ваших интересов — и каждый раз у Марины было странное ощущение. Как будто эти слова были про кого-то другого. Как будто у неё самой не было привычки думать о себе в этих категориях.

Она спустилась со ступеней и пошла в сторону метро.

Интересы. Что это вообще? Квартира в которой она не живёт, деньги которых у неё немного, карьера которой нет — есть хобби которое Игорь вежливо называл хобби хотя она вкладывала в него всё время которое у неё было. Растения, группа в интернете, сто восемьдесят три подписчика которые пишут ей вопросы про полив и освещение.

Это и есть её интересы?

Или её интерес — это то чтобы просто выйти из этого чисто, без чужих подписей на её имени, без следователей и протоколов?

Она шла и думала об этом, и ветер бил в лицо, и листья на тротуаре были мокрые и тёмные, и город жил вокруг своей жизнью — торопился, гудел, не обращал никакого внимания на женщину в сером пальто которая только что узнала что пятнадцать лет её жизни не оставили почти ничего что можно было бы разделить.

Домой она приехала в половине второго.

Квартира встретила её тишиной и запахом земли — хорошим, настоящим, живым запахом который она всегда любила. Марина сняла пальто, переобулась, прошла прямо к стеллажу.

Это была её привычка — и ритуал, и успокоительное, и способ думать когда думать не хочется. Обойти каждый горшок, потрогать землю, посмотреть нет ли новых листьев, нет ли чего-то тревожного. Растения не обманывают — у них всё написано снаружи. Пожелтел лист — значит что-то не так. Новая точка роста — значит что-то хорошо. Никакой двусмысленности.

Она обходила стеллаж и думала о Светлане Юрьевне.

Умная женщина. Жёсткая в хорошем смысле — не жестокая, просто без лишнего. Марина привыкла что люди с ней мягкие — Игорь всегда был мягким, вежливым, умел говорить неприятные вещи так чтобы они казались заботой. Светлана Юрьевна говорила неприятные вещи просто как факты. Подпись говорит об обратном. Не к сожалению, не понимаю как это неприятно слышать — просто факт.

Странно, но это было легче.

Марина добралась до антуриума — темно-зелёные листья, плотные, блестящие. Он уже два года не цвёл. Она делала всё правильно — свет, полив, подкормка — и всё равно молчал. Иногда растение просто ждёт. Своего времени, своего момента. Нельзя заставить.