Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 9 – Аглая Северская

Она отключилась. Посмотрела на руки в земле. Монстера стояла в своём новом горшке — терпеливо, как умеют только растения.

Следственный комитет.

Марина произнесла это про себя — просто чтобы слова обрели вес. Следственный комитет, следователь, опрос, протокол. Три месяца назад это было чем-то из новостей, из чужих историй. Сейчас это было послезавтра в одиннадцать.

Она закончила пересадку. Полила. Поставила монстеру на место.

Потом открыла ноутбук и написала новый пост для группы — про то как пересаживать крупные растения, как не повредить корни, как дать им время привыкнуть к новому горшку. Написала подробно, с фотографиями, с тем вниманием к деталям которое у неё всегда было именно здесь — в этой маленькой, тихой, её собственной теме.

Пока писала — не думала ни о следователе, ни об Игоре, ни о подписях под документами которые она не читала.

Только про корни. Про то как им нужно время. Про то что пересадка — это стресс, но не конец. Иногда именно после неё растение начинает расти по-настоящему.

Опубликовала. Закрыла ноутбук.

За окном начинало темнеть — рано, по-ноябрьски, без предупреждения. Марина включила фитолампу над стеллажом и некоторое время просто смотрела как розоватый свет ложится на листья.

Послезавтра в одиннадцать.

Хорошо.

Следственный комитет находился в старом здании в центре — из тех что строили в советское время с расчётом на солидность и вечность, и которые действительно получились и солидными, и вечными, только не так как планировалось. Не торжественно — тяжело. Серый фасад, высокие окна, дверь которую нужно было тянуть на себя двумя руками.

Марина потянула. Вошла.

Внутри было то особое казённое тепло которое бывает только в государственных учреждениях — сухое, немного пыльное, с запахом бумаги и линолеума. Охранник за стойкой посмотрел на неё равнодушно. Она назвала фамилию, показала паспорт, получила пропуск — картонный, с её именем написанным от руки, синими чернилами, ровным почерком.

Светлана Юрьевна уже ждала в приёмной второго этажа — стояла у окна в своём обычном строгом пиджаке, с папкой под мышкой, и смотрела на улицу с видом человека который умеет ждать и не тратить на это лишних нервов.

— Пришли, — сказала она вместо приветствия. — Хорошо. Слушайте внимательно пока идём.

Они пошли по коридору. Светлана Юрьевна говорила тихо и быстро — не для того чтобы скрыть, просто такой был ритм.

— Сегодня опрос, не допрос. Разница принципиальная. Вы свидетель. Отвечаете на вопросы — коротко, точно, только то что знаете. Ничего лишнего. Если не знаете — говорите что не знаете. Если не помните — говорите что не помните. Не додумывайте. — Пауза. — Следователь будет пытаться понять насколько вы осведомлены. Ваша задача — показать что осведомлены ровно настолько насколько осведомлены. Не больше и не меньше.

— Я понимаю.

— И ещё, — добавила Светлана Юрьевна, — не бойтесь молчать перед ответом. Пауза — это нормально. Лучше подумать секунду чем сказать что-то лишнее.

Марина кивнула. Она думала о том что говорит адвокат, и одновременно думала о совершенно другом — о том как выглядит этот коридор. Длинный, с одинаковыми дверями, с люминесцентными лампами которые гудели едва слышно. На одной из дверей была табличка с фамилией — Громов А.В., следователь по особо важным делам. Она прочитала это на ходу, не останавливаясь, и зачем-то запомнила.