Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 4 – Аглая Северская

— Я найду, — Марина сжала пальцы на ремешке сумки. Она ещё не знала как, но была настроена решительно. — Сколько у меня времени?

— Чем быстрее, тем лучше. Если ваш муж уже работает со своими юристами — а в таких делах они действуют на опережение, — процесс может начаться раньше, чем вы успеете опомниться.

Марина кивнула. Допила остывший кофе, который казался горьким полынным отваром, и поднялась.

На выходе из бизнес-центра она достала телефон и коротко написала Игорю: «Мне нужен доступ к архиву документов в твоём кабинете. Напиши, когда тебя не будет дома».

Он ответил спустя долгих двадцать минут: «Зачем тебе?».

Она не стала отвечать. Ему больше не нужны были объяснения.

Дома Марина провела за ревизией архива ровно четыре часа.

Игорь всегда хранил документацию в кабинете — три толстые папки в нижнем запираемом ящике стола, выстроенные по системе, которую он никому и никогда не объяснял. Марина раньше туда не заглядывала. Не было нужды, не было профессионального интереса, не было повода сомневаться в человеке, с которым делила постель.

Сейчас повод появился — страшный, неопровержимый.

Она раскладывала листы прямо на паркете кабинета, включая подсветку на телефоне, и фотографировала каждый документ. Большинство бумаг казались бессвязным набором цифр — договоры с подрядчиками, банковские выписки, налоговые декларации. Но примерно каждый третий лист содержал её размашистую подпись. Марина вглядывалась в эти ровные, аккуратные буквы своего почерка и пыталась выудить из памяти хоть один миг, когда она действительно читала текст.

Не вспомнила ни единого.

«Формальность, Марин. Просто для закрытия квартала».

«Там ничего важного, стандартный бланк».

«Ты что, мне совсем не доверяешь?»

Она сфотографировала последнюю страницу и захлопнула папку. В мёртвой тишине кабинета оглушительно громко гудел холодильник на кухне, а за окном монотонно и тревожно сигналила чья-то чужая машина.

Пятнадцать лет слепой веры.

Она ставила свою подпись, даже не вникая, пятнадцать лет подряд, расписываясь в собственном слепом удобстве.

Марина поднялась с пола, аккуратно сложила папки обратно, восстанавливая идеальный порядок, и вышла из кабинета. Прошла на кухню, набрала в стакан воды, выпила жадными глотками стоя у раковины. Затем механически шагнула к стеллажу с цветами.

Монстера смотрела на неё огромным глянцевым листом — он почти полностью развернулся за эти двое безумных суток, пока её мир летел в пропасть.

— Ну хоть ты в порядке, — горько шепнула Марина в пустоту.

Она взяла лейку и принялась поливать зелень по порядку: капризный антуриум, зелёный сциндапсус, два горшка с молодыми черенками филодендрона, которые наконец-то дали крепкие белые корни. Это была её личная работа, её выстраданное терпение, её месяцы тихой заботы. Никто не подписывал за эти черенки фальшивые бумаги. Они росли сами, честно и чисто.

Телефон на столе резко завибрировал. Незнакомый городской номер.

— Соколова Марина Андреевна? — раздался в динамике мужской, выжженный до абсолютной сухости официальный голос без единой эмоции. — Следственный комитет, майор Громов. Вам необходимо подъехать для беседы. Завтра в десять утра вас устроит?

Марина замерла, едва удерживая в руке тяжёлую лейку. Вода капала на кафель.