Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 59 – Зина Зиночкина

Я замерла.

— То есть… он просто подделал документы?

— Он использовал отчетность базы, чтобы создать видимость вложений в вашу дачу, а материалы ушли на отделку гнездышка его любовницы, — Семен Михайлович тонко улыбнулся. — Это не просто гражданский спор. Это мошенничество и служебный подлог. Если мы дадим этому ход, ваш Станислав Игоревич сменит кожаное кресло зама на казенную табуретку.

— Я не хочу сажать его, — тихо сказала я. — Я хочу, чтобы он оставил меня и Сосновку в покое.

— Тогда мы подаем встречный иск, — адвокат пододвинул ко мне лист бумаги. — Требуем возврата присвоенных личных денежных средств в размере ста двадцати тысяч рублей. Требуем компенсации рыночной стоимости ювелирных изделий, незаконно изъятых из квартиры. И, конечно, раздел автомобиля. Машина куплена в браке, и нам плевать, на кого она оформлена. Мы потребуем её ареста в качестве обеспечительной меры.

Я взяла ручку. Бумага была плотной, официальной. Каждый пункт иска отдавался во мне звонким эхом.

— Подписывайте, Варвара Дмитриевна. Мы устроим ему такую «ревизию», что он забудет имя своей Музы.

Я расписалась. Раз, другой, третий. Ощущение было такое, будто я заколачиваю гвозди в крышку гроба, где лежало мое прошлое.

Когда мы уже собирались уходить, я остановилась у края стола. Мой взгляд упал на правую руку. На безымянном пальце всё еще оставалась та самая светлая полоска кожи. След от двадцати лет терпения.

Я медленно, преодолевая легкое сопротивление сустава, потянула за обручальное кольцо. Оно соскользнуло легко, словно само хотело уйти. Тонкий золотой ободок, когда-то казавшийся мне символом вечности, теперь выглядел как обычная металлическая шайба.

Я положила кольцо на стол Семена Михайловича, прямо поверх искового заявления.

— Что это? — адвокат удивленно поднял бровь.

— Это гонорар за вашу первую консультацию, — спокойно ответила я. — Сдайте его в ломбард. Хватит как раз на бутылку хорошего коньяка. Отпразднуйте начало моего развода. Это золото больше не имеет для меня веса. У него неприятный привкус.

Семен Михайлович посмотрел на кольцо, потом на меня. В его жестких глазах впервые мелькнуло нечто, похожее на симпатию.

— С удовольствием, Варвара Дмитриевна. Обещаю, Стас получит копию иска завтра утром. И поверьте, в Сосновку он приедет только в качестве свидетеля… своего собственного фиаско.

Мы вышли на улицу. Ноябрьский вечер больше не казался мне холодным. Ветер пах снегом и свободой.

— Ну ты даешь, мать! — Вика обняла меня за плечи. — Кольцо на стол! Это было эпично! Теперь ты официально завидная невеста с кондитерским бизнесом и зубастым адвокатом.

Я посмотрела на свои руки. Они были свободны. Без золота, без ран, пахнущие миндалем и успехом.

Где-то там, в ЖК «Панорама», Стас наверняка уже примерял на себя новую жизнь, не подозревая, что почтальон уже несет ему билет в один конец — из рая в реальность.

— Знаешь, Вик, — я поправила сумку на плече. — Я ведь только сейчас поняла. Сладкое — это не то, что я пеку. Сладкое — это то, как я себя сейчас чувствую. И этот вкус я не отдам больше никому.

Я шагнула в свет уличных фонарей, чувствуя, как медно-рыжие пряди каре танцуют на ветру.

Вторник в торговом центре «Спутник» обычно считался «мертвым» днем, но для моего островка он стал днем триумфального гула. Слава о торте для мэра, словно невидимая пыльца, разлетелась по городу, и теперь каждый второй прохожий замедлял шаг у вывески «Ландыш и Корица».