Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 60 – Зина Зиночкина

Я стояла за прилавком, чувствуя, как внутри меня работает какой-то новый, безупречно отлаженный механизм. Медное каре мягко касалось шеи, коралловый фартук сидел идеально, а руки... мои руки, которые Стас называл «грубыми», сегодня виртуозно упаковывали коробочки с капкейками, завязывая атласные ленты с точностью хирурга. Каждое «спасибо» от покупателей падало в мою личную копилку уверенности, вытесняя оттуда многолетний мусор из обесценивания и мелких обид.

— Да, конечно, на субботу еще есть одно окно для заказа, — я улыбнулась пожилой даме, записывая номер в блокнот. — «Зимняя вишня» будет готова к двенадцати.

Когда дама отошла, я на секунду прикрыла глаза, вдыхая густой, пряный аромат корицы и жженого сахара. Этот запах стал моей крепостью. Он отсекал шум эскалаторов, крики детей на игровой площадке и холодный сквозняк от входа. Я была на своем месте.

И именно в этот момент безопасности я почувствовала Его.

Это не был запах. Это было ощущение тяжести, какого-то липкого, неприятного давления, которое всегда возникало у меня под ложечкой, когда Стас возвращался домой в плохом настроении. Я открыла глаза.

Он стоял по ту сторону витрины.

Если бы я встретила его на улице, я бы, наверное, не сразу узнала в этом человеке своего «успешного льва». Стас выглядел... помятым. Нет, «разлагающимся» — вот правильное слово. Его дорогое пальто, за которое мы отдавали две мои месячные зарплаты, было расстегнуто, воротник рубашки несвежий, а волосы, которые он так тщательно укладывал в пентхаусе Леоноры, торчали нелепыми вихрами.

Но хуже всего был взгляд. Мутный, налитый нездоровым блеском и тяжелой, свинцовой обидой. От него за два метра несло дешевым коньяком и перегаром — тем самым запахом, который он всегда презирал в «неудачниках из гаражей».

— Ишь ты... — Стас навалился грудью на мой отполированный бук, и я увидела, как его несвежий рукав оставляет на дереве грязный след. — «Ландыш и Корица». Красиво устроилась, Варя. Пока муж по судам побирается, ты тут королевой бала заделалась?

Я медленно положила ручку на блокнот. Внутри меня что-то натянулось, но не лопнуло. Я смотрела на него и с удивлением понимала, что не хочу спрятаться под прилавок.

— Здравствуй, Стас, — мой голос был ровным, как поверхность зеркальной глазури. — Ты что-то хотел заказать? У нас сегодня отличные эклеры с соленой карамелью. Как раз для тех, кому жизнь кажется горькой.

Стас издал короткий, лающий смешок, от которого пара покупателей у соседнего отдела оглянулись на нас.

— Юморишь? — он подался вперед, обдав меня запахом спирта и застарелой ярости. — Я сегодня утром письмо получил. От твоего адвоката. Ты что, Варя, совсем берега попутала? Какой возврат средств? Какое золото? Ты решила меня по миру пустить из-за пары побрякушек?

— Не из-за побрякушек, Стас. А из-за того, что ты их украл. Из моего дома. Моё наследство.

— Я брал свое! — он почти сорвался на крик, ударив ладонью по прилавку. — Мы двадцать лет вместе были! Всё, что в той квартире лежало — общая собственность! А ты... ты подослала ко мне этого стервятника в галстуке. Павел Аркадьевич в бешенстве. Из-за твоего иска на базу пришла внеплановая проверка документов. Ты понимаешь, что ты делаешь?! Ты мне жизнь ломаешь!

Я смотрела на его красное, одутловатое лицо и видела каждую пору, каждую морщинку жадности. Боже, как я могла считать этого человека своей опорой? Он же сделан из папье-маше, которое размокло при первом же дожде.