Книга Хозяин Деревни, страница 94 – Рина Беж

— Но тут, нет моего билета, — сипит, принимая поражение.

И правильно делает.

Пусть «Блок» фактически принадлежит не только мне, но и его братцу… я это так не оставлю. Скорее разорю «Интегру» и сотру в порошок Юрика, чем позволю им и дальше тереться рядом со мной.

Впрочем, последнего я так и так разотру, но сначала заставлю вернуть все обманом выведенные из оборота средства.

— А ты, Андрей Николаевич, пока будешь занят. Сначала передашь все дела моему начальнику безопасности, введешь его и его ребят в курс дела… ответить на все интересующие нас вопросы. А когда станешь не нужен… получишь вольную.

— А если Юрий Тимофеевич Бабич будет против? — бросает последний козырь, непонятно на что надеясь.

Цокаю языком, заставляя замолчать.

— Не уверен, что со своими проблемами он будет способен решать… еще и твои.

Опускает голову, вперивая невидящий взгляд в сцепленные в замок руки.

Кабинет Игошина покидаю в приподнятом настроении. И не потому что поставил на место зарвавшихся «божков», вообразивших о себе не весть что. А потому что еду домой.

Домой к своей девочке, которая, скорее всего, уже проснулась и собирается завтракать.

— Давай сначала на Рижский заскочим, — даю указание водителю, откидывая голову на подголовник, когда машина трогается и плавно вливается в плотный поток.

— В «Цех85»? — понятливо уточняет Павел.

Пересекаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида и киваю.

— Да, именно туда.

В пекарню. Хочу снегурку тортом с мятой и миндалем порадовать. Или фисташковый взять? Вроде в прошлый раз, когда я Эле черничные эклеры покупал, мне его нахваливали.

Да, впрочем, можно взять и то, и другое. Моя сладкоежка ни от чего не откажется. Как и я буду рад получить от нее жаркую благодарность чуть позже.

* Эльза *

Звонок от мамы застает как раз в тот момент, когда я счищаю деревянной лопаточкой со сковороды приготовленную пять минут назад яичницу.

Подозрительно неаппетитную.

Вроде, когда доставала яйца из холодильника, на вид они казались нормальными. Когда разбивала их и выливала на раскаленную антипригарную поверхность — тоже. Ничего не внушало опасений, и когда глазунья начала шкварчать, зажариваясь. Всё было окей… Но стоило отвлечься на две минуты, а потом приподнять крышку, чтобы переложить готовое блюдо на тарелку, как в нос ударил такой омерзительный запах тухлятины, что еле смогла сглотнуть вставший поперек горла ком.

Стараясь дышать через рот и шипя под нос, как все не вовремя навалилось, сгружаю грязную посуду в мойку, на скорую руку вытираю ладони полотенцем и тянусь к телефону, лежащему на каменной столешнице «островка».

Включаю громкую связь и попутно сдуваю со лба выпавший из гульки локон.

— Привет, мам, — здороваюсь первой и иду к окну, чтобы отрыть его на проветривание.

Аромат в квартире… просто «Фу!» и, кажется, даже въедается под кожу.

— Привет, солнышко, — родной голос заполняет кухню. — Я соскучилась.

На долю секунды замираю и смежаю веки, всеми фибрами души впитывая материнское тепло. Даже вонь как будто отступает, улетучиваясь в никуда.

— Я тоже, — отзываюсь, возвращая себе привычное самообладание, и спешу найти пульт от телевизора, чтобы убавить звук.

Новости, конечно, дело важное, но мама — всегда дороже.

— Тебя можно поздравить с первым выходным днём? — продолжает она жизнерадостно.