Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 74 – Ксения Соболева

«Ещё немного» оказалось самым длинным сроком в её жизни.

Она сложила очередную стопку одежды в коробку и открыла нижний ящик комода. Там лежали платки, несколько старых кошельков, пустые футляры и зарядные устройства от устройств, которых давно не существовало. Татьяна перебирала провода почти механически, решая, что выбросить, когда пальцы наткнулись на небольшой телефон в потёртом бордовом чехле. Она сразу узнала его. Это был последний аппарат Галины Павловны до того, как пользоваться телефоном стало слишком трудно. Большие кнопки на экране, простой интерфейс, минимум приложений. Татьяна сама настраивала увеличение шрифта и прикрепляла к контактам фотографии, чтобы свекровь могла звонить по лицам, когда имена уже путались.

Телефон, конечно, был разряжен.

Татьяна нашла среди проводов подходящий кабель, воткнула в розетку и оставила аппарат на тумбочке, пока продолжала разбирать вещи. Через несколько минут экран загорелся, показав старую фотографию Дарьи в качестве заставки. Внучка стояла на море, ещё с длинными волосами, которые обрезала года четыре назад, и держала над головой огромную соломенную шляпу. Снимок сразу давал примерную дату — первая половина болезни, когда Галина Павловна ещё сама выбирала фотографии и меняла заставку.

Пароля не было. Татьяна провела пальцем по экрану и увидела несколько приложений, которыми почти никто не пользовался. Галерея. Сообщения. Голосовые заметки. Календарь. Вызовы.

Она не искала компромат. Даже мысль об этом показалась бы оскорбительной — Галина Павловна не была секретным архивом чужой измены и уж точно не обязана после смерти разоблачать собственного сына. Татьяна просто открыла фотографии, потому что захотела понять, что старуха снимала в последние годы, когда сознание ещё позволяло пользоваться камерой.

Большинство фотографий оказались плохими. Кусок стола, чья-то нога, смазанный сад, собственное колено, Дарья со спины, Вадим за столом, чашка чая. Было несколько десятков снимков одного и того же окна, потому что Галина Павловна, вероятно, нажимала на камеру случайно. Татьяна листала их, иногда улыбалась, иногда удаляла явно бессмысленные, пока не увидела знакомое серое платье возле камина.

Кира.

Снимок был сделан плохо, немного сбоку. Кира стояла в гостиной возле Вадима, держала планшет и что-то ему показывала. На дальнем краю фотографии виднелась спинка кресла Галины Павловны, а на столе перед ней стояла чашка, которую Татьяна помнила. Тот вечер тоже вспомнился почти сразу.

Кира впервые приехала к ним домой якобы потому, что требовалось срочно подготовить материалы к большому интервью, а Вадим не хотел оставлять Татьяну одну на весь вечер после очередного ухудшения состояния матери. Татьяна тогда даже была благодарна. Принесла Кире чай, нарезала сыр, несколько раз извинялась за то, что Галина Павловна громко звала из соседней комнаты. Кира отвечала спокойно, улыбалась, сказала, что всё понимает. Уехала поздно.

Татьяна посмотрела дату фотографии.

Почти два года назад.

Она перевела экран назад, нашла соседние снимки. Галина Павловна фотографировала гостиную несколько раз подряд. На одном Вадим смотрел на Киру, пока та не видела. Ничего откровенного. Обычный взгляд мужчины на женщину, с которой разговаривает. Если бы Татьяна увидела этот снимок тогда, не подумала бы вообще ничего.