Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 21 – Ксения Соболева

Татьяна поднялась. Несколько мгновений она стояла в комнате его матери, глядя на мягкий жёлтый свет ночника, а потом спустилась вниз. Вадим уже снял пиджак и галстук, хотя утром никакого галстука на нём не было — видимо, надевал после эфира для какого-то другого блока или встречи. Рукава рубашки были закатаны до локтей. Он поставил кастрюлю на плиту, достал хлеб и теперь искал что-то в верхнем шкафу.

— Горчица где? — спросил он, заметив жену. — Я утром видел банку.

Татьяна остановилась у дверного проёма.

— Ты серьёзно?

Вадим замер с поднятой рукой. Несколько секунд смотрел на неё, затем медленно опустил дверцу шкафа.

— Насчёт чего именно?

— Насчёт супа. Горчицы. Ужина. Ты несколько часов назад сообщил мне, что разводишься, познакомил с женщиной, с которой собираешься жить, распределил дом и деньги, а теперь приходишь и спрашиваешь, буду ли я есть.

— Я не знакомил тебя с Кирой, — машинально возразил он. — Вы знакомы несколько лет.

Татьяна даже не сразу нашлась, что ответить.

— Да, пожалуй. Сегодня мне просто сообщили, в каком именно качестве я её знала.

Вадим устало выдохнул, выключил пока ещё холодную конфорку и опёрся ладонями о столешницу.

— Тань, развод не означает, что мы за одну секунду должны превратиться во врагов. Мы прожили вместе тридцать лет. Я не собираюсь приходить в этот дом и вести себя так, будто тебя здесь нет.

— Какое облегчение. Особенно учитывая, что я пока ещё здесь живу.

— Я не требовал от тебя уехать, — напомнил Вадим. — Наоборот, сказал, что у тебя есть время спокойно всё решить.

Татьяна посмотрела на кастрюлю. Когда она ставила её на плиту несколькими часами раньше, руки выполняли старый семейный ритуал. Теперь Вадим продолжал тот же спектакль с другой стороны, и самое неприятное заключалось в том, что, возможно, никакого спектакля для него вообще не существовало. Он действительно не понимал, почему нельзя после объявления о разводе поужинать тем супом, который жена сварила накануне.

— Хочешь есть — грей, — сказала она и прошла к столу. — Горчица на дверце холодильника, в верхнем отделении.

— Спасибо, — ответил Вадим автоматически, открыл холодильник и только после этого, видимо, услышал собственное слово. Он нашёл банку, поставил на стол и нахмурился. — Я понимаю, что тебе больно. Но бытовая война не поможет никому.

— Войны пока нет. Ты спросил, где горчица, я ответила.

— Вот именно этот тон я имею в виду.

Татьяна села напротив папки и посмотрела на мужа.

— А каким тоном жена должна обсуждать горчицу в день знакомства с любовницей мужа? У вас на курсе есть рекомендации?

Вадим с шумом поставил банку на стол.

— Не называй Киру любовницей вот этим дешёвым словом.

— А каким словом её называть?

— Женщина, с которой у меня отношения.

— Чудесно, — Татьяна медленно кивнула. — Намного благороднее. Женщина, с которой у моего мужа отношения, пока он живёт со мной в одном доме. Действительно, сразу всё звучит приличнее.

Он несколько секунд смотрел на неё, потом открыл кастрюлю и всё-таки включил плиту. Запах вчерашнего куриного бульона постепенно начал заполнять кухню, до странности обычный и домашний. Вадим достал тарелку, положил ложку, отрезал хлеб. Татьяна следила за его движениями и думала, что знает каждое из них. Он всегда отрезал слишком толстый кусок, потом съедал половину и оставлял остаток на тарелке. Никогда не закрывал пакет хлеба сразу. Ставил крышку кастрюли внутренней стороной прямо на стол, оставляя мокрый круг, который потом вытирала она. Тридцать лет близости состоят именно из таких вещей гораздо больше, чем из свадеб, путешествий и фотографий.