Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 10 – Ксения Соболева

Через десять минут вошёл Вадим. В руках он держал тонкую тёмно-синюю папку, и первое, что заметила Татьяна, была даже не папка, а отсутствие улыбки. Муж закрыл дверь, прошёл к другому креслу и сел напротив. Он не торопился начинать, положил папку на колени, потом перенёс на стол, поправил её так, чтобы край точно совпал с краем столешницы, и только после этого посмотрел на жену.

— Ты меня пугаешь, — сказала Татьяна, ещё пытаясь сохранить лёгкость. — Если там результаты анализов и ты решил объявить их так театрально, предупреждаю сразу: за такую драматургию я тебя сама придушу.

— Нет никаких анализов, — ответил Вадим. Он сцепил руки, несколько секунд смотрел на собственные пальцы, а затем снова на неё. — Тань, я хочу, чтобы ты сначала меня выслушала. Полностью. Не перебивая.

Вот тогда внутри что-то изменилось. Не страх даже, а холодная настороженность, знакомая Татьяне по годам болезни Галины Павловны: так она чувствовала себя, когда врач начинал разговор словами «есть один момент».

— Я пока тебя не перебиваю, — сказала она. — Говори.

Вадим выдохнул, словно именно ему предстояло услышать неприятную новость.

— Я подал заявление на развод.

Татьяна смотрела на него и сначала просто не поняла сказанного. Слова были слишком короткими и обыкновенными для того, чтобы изменить что-либо в реальности. «Подал заявление на развод» звучало как часть его работы, фраза из программы, которую он мог произнести десятки раз за неделю. Она даже подумала, что Вадим говорит о ком-то другом и пропустил начало предложения. Потом увидела папку, его руки, слишком тщательно положенные на колени, и поняла.

— Что? — спросила она тихо. Голос прозвучал нормально, почти спокойно, и это почему-то напугало сильнее, чем если бы она закричала. — Что ты сказал?

— Я хочу развестись, — повторил Вадим, теперь медленнее. — Решение принято. Я не хотел говорить до эфира, потому что понимал, что ты не сможешь нормально провести съёмку. Поэтому сначала сделали программу, потом я решил поговорить здесь, без дома, без лишних ассоциаций.

Татьяна медленно перевела взгляд на стол. Ещё полчаса назад этот человек держал её руку перед камерами и рассказывал стране, что без неё не справился бы. Она вспомнила его фразу о человеке, которого слишком легко считать нормой, и теперь слова, показавшиеся признанием, вдруг обрели какой-то другой, отвратительно аккуратный смысл. Вадим уже знал. Он сидел рядом, смотрел ей в глаза, целовал пальцы и знал, что после выключения камер положит перед ней эту папку.

— Ты поэтому благодарил меня? — спросила Татьяна, поднимая глаза. — Это была… что? Прощальная речь?

Вадим нахмурился.

— Не надо сразу всё обесценивать. Всё, что я сказал, было правдой. Я действительно благодарен тебе за то, что ты сделала для мамы, для меня, для нашей семьи.

— Какая удача, — Татьяна почувствовала, что пальцы начинают холодеть, и спрятала руки в складках платья. — Значит, хотя бы благодарность настоящая. Уже легче.

— Тань, пожалуйста, — Вадим подался вперёд, но, заметив её взгляд, остановился. — Я знал, что первая реакция будет такой. Поэтому и хочу объяснить всё спокойно. Наш брак закончился не сегодня и не вчера. Мы оба это понимаем.

Татьяна молчала. Она пыталась найти в памяти момент, когда они оба это поняли, и почему-то вспоминались только совершенно другие вещи: как неделю назад Вадим попросил купить ему любимый сыр, как в воскресенье они вместе смотрели фильм, как он два месяца назад целовал её в висок на похоронах матери и говорил, что теперь всё будет легче. Возможно, взрослые браки действительно заканчиваются настолько буднично, что один из супругов этого даже не замечает. Только странно, что второй при этом успевает оформить заявление.