Книга Право одной ночи, страница 7 – Кая Вереск

Я стояла посреди его кабинета, сжимая в руке скомканный парик, и чувствовала себя загнанной в угол. Не так я себе это представляла. Совсем не так. Мой план, который ещё четверть часа назад казался мне почти гениальным, рассыпался на глазах, и я осталась один на один с человеком, который видел меня насквозь.

— Вы перекупили меня, — сказала я, и голос, к моему собственному удивлению, прозвучал почти ровно. — Зачем?

— Хороший вопрос.

Князь поднялся из кресла и медленно, не торопясь, обошёл стол. Он двигался как хищник — плавно, бесшумно, и каждый его шаг отдавался у меня где-то глубоко в солнечном сплетении, заставляя мышцы напрягаться, а дыхание — сбиваться. Он остановился в шаге от меня — слишком близко, так близко, что я почувствовала жар его тела и запах сандала, смешанный с табаком. Его пальцы коснулись моего подбородка и приподняли лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Мне стало интересно, — произнёс он, и в его низком, с лёгкой хрипотцой голосе. — Ты смотрела на меня так, будто я был единственным человеком во всём зале. С ненавистью, которая граничила с надеждой. Будто я был твоим проклятьем и твоим спасением одновременно.

Его большой палец скользнул по моей скуле — медленно, изучающе, — и от этого движения по телу разлилась предательская дрожь, которую я не сумела скрыть. Я молчала. Его прикосновение обжигало, но я запретила себе отшатнуться.

— Чего вы хотите? — спросила я.

— Прямой вопрос. Мне это нравится. У тебя есть выбор, Мира. Или как там тебя зовут на самом деле.

Я вздрогнула, но он не обратил на это внимания.

Он отпустил моё лицо и отступил на шаг, но расстояние между нами не стало безопаснее — воздух всё ещё был наэлектризован, и я всё ещё чувствовала его прикосновение на своей коже, как будто его пальцы оставили невидимый ожог.

— У тебя есть выбор, — произнёс он, и от того, как буднично это прозвучало, у меня похолодели кончики пальцев. — Первый вариант: ты проведёшь со мной одну ночь. Я сделаю с тобой всё, что захочу. — Он выдержал короткую паузу, и его взгляд медленно, почти осязаемо прошёлся по моему телу — от лица к ключицам, — И поверь, — его голос упал до низкого, интимного шёпота, — когда ночь закончится, даже Грачёв, с его коллекцией игрушек и наручников, покажется тебе ласковым любовником, которого ты зря испугалась. Но утром ты уйдёшь. Свободна. С деньгами, которые тебе обещали.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как страх — липкий, животный, парализующий — заполняет меня изнутри, поднимаясь откуда-то из живота к горлу. Он не угрожал и не запугивал. Он просто сообщал факт — так, как сообщают прогноз погоды или расписание поездов. И от этого было во сто крат страшнее.

Тишина в кабинете после его ухода звенела.

Я стояла посреди этой роскошной, пропахшей табаком и сандалом комнаты и пыталась заставить лёгкие работать в привычном ритме. Воздух казался густым, как сироп, — каждый вдох давался с усилием, будто само пространство особняка не желало впускать меня внутрь.

«Ты идиотка, Тая», — пронеслось в голове.

Я согласилась на целый месяц в логове человека, который, возможно, убил моего отца. Я пообещала ему играть роль. Ходить, куда он поведёт. Носить, что он выберет. А он пообещал не прикасаться ко мне, пока я сама этого не захочу.