Книга Это захват, Пышка, страница 37 – Ольга Дашкова

Тот, что стоял напротив с самого начала, смотрел на меня. Смотрел долго, потом медленно поднял руки, кивнул.

Натянул куртку потуже, левая рука слушалась хуже, чем надо, нож задел мышцу, это я понял по тому, как дергало при движении. Рана была неглубокой, но кровь шла. Под курткой уже было мокро.

— Остановитесь! — Кристина вышла, хотя, я простил ее сидеть доме. — Не надо всего этого!

Я не оборачивался, смотрел на троих: первый поднял руки, второй и третий лежали и не торопились вставать, из леса доносилось сдержанное ругательство того кто попался в капкан.

— Он в капкане у ручья, — сказал первому. — Сам не выберется. Вытащите его и уезжайте. Никто серьезно не пострадал, максимум переломы, это пройдет.

Первый кивнул. Молча, коротко, профессионал признает результат без лишних слов. Повернулся к своим, бросил короткую команду. Один из них пошел к ручью, следом еще двое.

Я стоял и смотрел, пока последний не скрылся за поворотом, потом обернулся. Кристина стояла на крыльце. Смотрела на меня, на куртку, на левую руку которой я держал правый бок чуть плотнее чем нужно для просто стоять. Она видела, она все видела с того момента как вышла, я понял это по ее лицу.

Спустилась со ступенек.

— Покажи.

— Царапина.

— Воронин.

Расстегнул куртку, задрал футболку, она осмотрела, потом выпрямилась. Зашла в дом, вышла с бинтом и антисептиком. Перевязала молча.

Руки у нее не дрожали. Я смотрел на лицо пока она работала оно было закрытое, сосредоточенное, с той особенной собранностью, которая бывает когда человек делает что нужно и думает о другом одновременно.

Когда закончила отступила, посмотрела на повязку, потом на меня.

Долго смотрела. В ее глазах было что-то что я видел в первую ночь когда она узнала меня в темноте, много слоев, слишком много чтобы читать быстро.

— Я уеду с ними.

Знал, что она это скажет.

Знал с той секунды, как она вышла и увидела. Не потому что слаба, она не слабая, никогда не была. Потому что умная. Потому что увидела не то что я думал показать, а то что есть на самом деле.

Меня настоящего, в деле, с этим лицом которое я делаю, когда работаю и которое я сам не вижу, но знаю, что оно есть. Она увидела. И поняла что это ее не ее.

— Хорошо, — мог выдавить из себя только это слово.

Кристина смотрела на меня еще секунду, потом вложила в мои руки остаток бинта. Смотрела прямо в глаза, без уклонения, без слез. Я смотрел на нее. На кудри которые выбились из пучка. На лицо которое я знал наизусть в девятнадцать лет и которое за несколько дней снова стало моим.

— Прощай, — тихо, ровно, как говорят когда слово стоит дорого и его не бросают в воздух. — Не ищи меня больше. Будь счастлив.

Не ответил и не потому что нечего было сказать. Потому что все, что я мог сказать, она уже слышала и все, что не сказал, не исправить словами прямо сейчас у этого крыльца. Повернулась и пошла по тропе.

Я смотрел.

Сапоги сорок второго размера шлепали по влажной земле. Она шла ровно, не оглядываясь, прямая спина, уверенный шаг, так она ходила всегда когда приняла решение и стоит в нем. Я знал эту походку наизусть.

За поворотом ждала машина. Я слышал как хлопнула дверь. Как завелся двигатель. Звук уходил. Становился тише, потом исчез за деревьями.

Я стоял и смотрел на пустую тропу. Рукой держала бок, кровь немного просочилась сквозь повязку, я чувствовал тепло под пальцами. Не критично, просто текло.