Книга Это захват, Пышка, страница 35 – Ольга Дашкова

— Тогда…

— И все равно не отпущу.

Я смотрела на него.

Дала себе слово. Твердое, утреннее, холодное, как вода в ручье. Больше ничего не будет, это было ошибкой, нужно в город, нужно к Андрею, нужно вернуться к той жизни, которую строила пятнадцать лет, а это все забыть как эротический триллер.

Руки Глеба были теплыми, когда он коснулся моих щек.

Он целовал меня не так, как раньше, не жадно, не резко. Медленно, почти осторожно, как будто целовал что-то важное и хрупкое. Это было хуже, чем если бы он целовал меня грубо, с этим я бы справилась.

А с этим — нет.

И я ответила.

Ненавидела себя за это и отвечала, потому что пятнадцать лет — это очень долго, и тело помнит то, что голова решила забыть. Данное утром обещание разбилось вдребезги о его руки на моих щеках, не оставив ни единого шанса устоять.

Он был другим.

Не торопился. Держал меня так, будто никуда не денется, и никуда не делся. Долго, внимательно, с той особой сосредоточенностью, с которой делал все. Краем сознания я подумала, что с Андреем никогда не было вот этого острого, живого ощущения, что земля уходит из-под ног.

И тут же запретила себе думать об Андрее.

Потом была комната. Закрытая дверь. Его руки, которые двигались медленно и размеренно. Он стянул с меня футболку, опустился на колени и начал целовать мой живот, бедра, медленно поднимаясь выше. Когда его губы накрыли грудь, я тихо застонала, запустив пальцы ему в волосы.

Глеб поднял меня, усадил на край стола, спустил штаны и глубоко вошел в меня. Я выгнулась, вцепившись ему в плечи. И снова эта на невероятная наполненность и жар охватил меня. Глеб зарычал и начал сильно, глубоко двигаться.

— Ты моя… — рычал он между толчками, впиваясь зубами в мою шею. — Моя, Кристинка… всегда была моей…

Каждое слово отдавалось внутри меня новой волной. Я обхватила его ногами за талию, принимая все глубже, жестче. Стол скрипел под нами, Глеб держал меня за бедра так крепко, что наверняка там будут новые синяки, и вбивался снова и снова, будто хотел оставить в мне след на всю жизнь.

Я кончила первой, слезы брызнули из глаз. Глеб поймал мою слезу языком, зарычал и вошел еще глубже, кончая в меня мощными, горячими потоками спермы.

Но даже после этого он не вышел. Подхватил меня на руки, отнес на диван. Уложил на спину, закинул мои ноги себе на плечи и продолжил, но уже медленнее, но так же глубоко и требовательно. Целовал грудь, шею, губы, пил мои слезы и снова доводил меня до ргазма.

Мы занимались этим долго. Жадно. Почти отчаянно. Как в первый раз двое суток назад. Когда все наконец закончилось, я лежала и смотрела в потолок. Он лежал рядом, дышал ровно.

Я смотрела в потолок и думала о том, что должна была сказать ему: «Отвези меня в город». Прямо утром, за завтраком, пока держалась броня и слово было целым. Должна была сказать, но не сказала. Должна была, как разумный из нас двоих человек остановить это безумие.

Но не остановила и ничего не сказала.

Не потому, что не хочу домой. Потому что не знаю, чего хочу. И это было самым страшным открытием за все это время. Страшнее, чем багажник, чем тайга, чем люди Андрея, которые приедут сюда завтра или послезавтра.

Я не знала, чего хочу. Встала. Надела футболку. Вышла на кухню. Поставила кастрюлю. Начала чистить картошку, одну за другой, не задумываясь. Просто готовила ужин.