Книга Жестокое сердце Тайги, страница 75 – Лина Коваль

— Ой, прости. Я забыла.

Теперь поглаживает, отчего все мозги стекают в пах.

— Ничего страшного… — говорю и задерживаю дыхание.

Тут же свирепеет.

Видимо, вспоминает потасовку на лестнице. А может, то, как нас растащили и увели в подсобку, где мы с Сафоновым ещё долго ждали сотрудников полиции.

Те, кстати говоря, так и не приехали.

Пришлось нас отпустить восвояси.

Баскетболисты всей компанией быстро свалили, а мы зависли в холле перед выходом.

— Ты дурак, Загорский? Скажи мне.

— Если только немного. На пять — семь процентов, — хриплю так, чтобы не шевелить засохшими кровавыми губами и, продираясь сквозь складки норковой шубы, кладу ладони на стройные бедра.

Золотая от злости даже не замечает, потому двигаю ее к себе за попу и наконец-то одергиваю подол короткой юбки.

Когда она носила джинсы, было как-то спокойнее.

— У меня плохие новости, Яр. Ты дурак на сто пять — сто семь процентов. Зачем ты полез на Артема? — она плачет и кусает губы. — Он… больше двух метров в высоту.

— Да хоть в ширину. По хуй. — сжимаю ладони на мягких ягодицах. — Если бы не мое колено…

Колкие блестки на ткани впиваются в пальцы.

— Загорский, ты обнаглел? — Сашка бьет по моим рукам и делает шаг назад.

Заметила.

Я тянусь за ней, как смертельно больной за воздухом, и ещё раз обнимаю, прижимая к себе. Она брыкается, плачет, но потом затихает.

В моих руках затихает.

И это, блядь, лучшее, что было со мной в жизни. Вернее, это и кубок Харламова в прошлом сезоне.

Саша сдается и тихо льнет к моей груди, вытирая прозрачные слёзы о воротник испачканной рубашки, а я устало и медленно прикрываю глаз. Второй-то теперь и так на реставрации.

— Шибанутый! — шепчет.

— Как скажешь… — ладони смыкаются в замок на ее пояснице.

По хрену.

Просто хочу взять немного из этого момента, потому что уверен, как бы на нее ни давил и не брал силой, — эти объятия — единственное счастье, которое мне доступно этим вечером.

Вот так: в тамбуре ночного клуба, в верхней одежде, наскоро.

— Поехали домой, Саш! — все же закидываю удочку.

Она тут же толкается.

— Мне пора.

— Ты на машине?

— Меня забрал Артем… — свысока сообщает.

Сдерживаю хмурую улыбку, потому что как бы ни было — сегодня я отвоевал свое. Да, Саша не будет спать в моей кровати, но и Сафонову хуй что достанется.

— Артемка… — ворчу, поднимаясь с подоконника. — Я отвезу. Шубу застегни.

— Жене своей указывать будешь, Загорский.

Я смотрю на нее снисходительно.

— Настоящей жене, — гордо выправляет волосы и застегивает пуговицы.

— Если консумация нашего брака была для тебя недостаточной, обращайся. Оформлю дубль. — тяну ее за руку и хромаю на выход.

В машине дубак.

Первым делом врубаю подогрев передних сидений и рву со стоянки. Кататься по ночному городу с одним глазом-то ещё удовольствие, но это лучше, чем с двумя, зная, что твоя жена катается с кем-то другим.

Свой выбор я сделал. И дело вообще не в сексе, а в том, что он в принципе случился.

Секс — какое же тупое, одноклеточное слово к произошедшему этой ночью. Все равно, что сравнивать настольный хоккей с настоящим.

Я, блин, боялся до нее дотронуться, а когда наши тела соприкасались по нервам тут же било электричество, с треском разносящееся по венам. Оно и сейчас там. Во мне. Ни на минуту не прошло. Зудит и искрит.