Книга Жестокое сердце Тайги, страница 106 – Лина Коваль

Мужчины ведь не плачут.

Никто не заметил — значит, не было.

Саша

В уютном кафе сегодня слишком холодно и негостеприимно.

— Не падай духом, девочка! — говорит Борис Сергеевич, щедро подливая горячий чай, и сжимает сухие бледно-розовые губы, окруженные темной щетиной.

— Угу. — обнимаю чашку с двух сторон.

— И съешь свой обед. Ты похудела. — хмурится.

— Спасибо… — ещё раз всхлипываю.

Загорский старший приступает к монотонной резке своего стейка на куски, но изредка поднимает на меня глаза и уверяет:

— Я тебе уже говорил, Саша, добиваться перевода на бюджет в твоем вузе — дело неблагодарное. Там наверняка заранее определили кого-то из своих.

— Никогда такого не было. Всегда побеждал тот, у кого больше баллов, но в этом году почему-то не я… — говорю разбито и утираю слёзы с лица. — Я так старалась. Училась, писала научные статьи, участвовала во всех мероприятиях. Занималась теннисом!

— Теннис не бросай.

— Хорошо… — соглашаюсь.

— По всей видимости, этого всего оказалось недостаточно.

— Но почему?

— С другой стороны, если бы ты не отвлекалась все это время на бред Ярослава и не повелась на его сказки… — Борис Сергеевич снова злится, а я испытываю странный, болезненный диссонанс внутри.

Смесь стыда и сопротивления. Эти два чувства бесшумно скрещивают в воздухе шпаги и становятся друг напротив друга.

Последние три дня проехались по мне тяжелым катком, но сегодня будто кто-то сверху официально позволил выплакаться за все.

Впервые, потому что делать это раньше было совестно.

— При чем здесь Ярик? — с обидой спрашиваю.

— Прекрати говорить о нем! Довольно. — он морщится.

Качаю головой.

Я всегда умела найти подход к этому сложному человеку. Те почти два года, что его знаю, видела, каким строгим он может быть с персоналом, но со мной Борис Сергеевич всегда был предельно вежлив и добр.

Самая настоящая фея в мужском обличье.

Удивительно, но Яр такой же… Мне казалось, что только я одна получила доступ к нему. Золотой ключик. Только со мной Ярик нежен. Со мной — он настоящий. Я поверила, что он… мой!

— Борис Сергеевич! — спокойно, даже ласково начинаю.

— Что Сашенька?

— Я не понимаю, почему вы с Яром так враждуете? К чему эта война? Это ведь ваш сын… Я очень… очень расстроилась, когда узнала, что он даже в дом к вам приходит не больше трех раз в месяц.

— Это он пожаловался?

— Нет, конечно!

— Ты ещё юная, Сашенька, поэтому я не могу объяснить тебе всего. Просто поверь, что мой сын психически не стабилен, но научился это тщательно скрывать. Никаких запретов нет. Ярослав может жить дома, сколько его душе угодно, но среди всех друзей и в команде распространяет обратные слухи.

— И зачем же?

— Саша. — так же ровно останавливает. — Ты ещё совсем юная девочка, он тебя обворожил своей молодостью и… — опускает глаза. — Натренированным телом.

— Боже… — краснею, как дура. — Перестаньте. Пожалуйста…

— А я взрослый мужчина и как есть говорю. Никогда бы не подумал, что моя разумная девочка Саша поведется на россказни психопата.

— Перестаньте так его называть. Это ваш сын! Родной человек!

С негодованием отталкиваю тарелку с чем-то вроде пасты и чувствую себя разбитой.

Ну зачем я?

Загорский, тот, который Ярослав, вновь меня обманул, а я действительно повелась.

Как он говорил?