Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 27 – Лина Браун

Эльмар замер.

— Что?

— Я не буду твоей любовницей, — повторила я твёрже. — Не потому, что ты мне не нравишься. Нравишься. И это страшно. Но я не готова. И если ты ждёшь от меня этого — скажи сразу. Я уйду. Найду другую работу. Верну кредит, даже если буду есть один рис.

Он смотрел на меня долго. Так долго, что воздух между нами сгустился и я начала считать секунды.

А потом он улыбнулся.

Не той холодной полуулыбкой, не усмешкой. Настоящей. Тёплой. Уставшей.

— Марина, — сказал он. — Ты думаешь, я плачу за секс?

— Я думаю, что мужчины не делают такого просто так.

— Ты права. Не делают.

Он встал. Подошёл ко мне. Остановился в шаге. Не прикасался.

— Я делаю это, потому что впервые за десять лет встретил женщину, которая не смотрит на мой кошелёк. Ты не знала, кто я. Ты не гуглила меня. Ты не строила глазки, когда я зашёл в твою кофейню. Ты просто пекла свой брауни и не верила, что кто-то может на тебя посмотреть.

— Я до сих пор не верю.

— Это твоя проблема. Не моя.

Он развернулся и пошёл к двери. У выхода остановился.

— Завтра в ресторане встреча с поставщиками. Приходи к девяти. Мы обсудим меню.

— Эльмар.

Он обернулся.

— Я не хочу быть должницей.

— Тогда будь партнёром. Работай. Твори. Докажи, что я не ошибся.

Он вышел. Дверь звякнула.

Я сидела, сжимая в руках ручку, которой только что подписала себе свободу.

— Ну ты даёшь, — выдохнула Ольга, вылезая из подсобки. — Ты сказала ему, что не будешь его любовницей?

— Да.

— Ты что, дура?

— Может быть.

— Он тебя спас! Он тебе кредит закрывает! Он работу дал! Он в тебя влюблён!

— Тогда он подождёт.

Оля покачала головой и ушла мыть чашки. Я осталась сидеть за столиком у окна и смотреть на дверь, за которой исчез Эльмар.

Я сделала правильно. Или нет?

Я не знала. Но впервые за долгое время я сделала выбор сама. Не под давлением. Не из страха. Сама.

И это было главным.

Следующие две недели превратились в адский марафон.

Я просыпалась в пять утра, ехала в ресторан «Almar» к восьми, работала до шести вечера, потом бежала в кофейню помогать Ольге закрывать смену. Домой возвращалась в десятом часу, падала на кровать и отключалась до будильника. Вася обижался, требовал внимания, но у меня не было сил даже погладить его.

Но я была счастлива.

Впервые в жизни я делала что-то важное. Ресторанная кондитерская оказалась моим настоящим местом. Просторная лаборатория, профессиональные печи, холодильники, в которых помещалось всё, что я могла придумать. Я экспериментировала с текстурами, пробовала новые сочетания, переделывала десерты по десять раз, пока не добивалась идеала.

Эльмар появлялся каждый день. Иногда утром, иногда после обеда, иногда под вечер. Он не мешал — просто заходил, садился в углу лаборатории на стул, который специально для него принесли, и смотрел. Его взгляд я ловила на спине, когда взбивала крем или раскатывала тесто. Это не нервировало. Наоборот, давало силы.

Он почти не говорил со мной. Только деловые фразы: «Как успехи?», «Покажи, что получилось», «Это можно подавать хоть сегодня». Иногда, пробуя новый десерт, он закрывал глаза и молчал несколько секунд. Это было высшей похвалой.

Оля считала меня ненормальной.

— Ты видела, как он на тебя смотрит? — спросила она однажды вечером, когда я вернулась в кофейню.