Книга Отец подруги. Мой кавказский препод, страница 26 – Майя Новак

— Вдруг ты сейчас… ну… переспишь со мной и больше не захочешь? Я не смогу быть запасным вариантом, как твоя секретарша. И если… ну… мы… то я должна быть единственной.

Ох, девочка, ты уже единственная, даже помимо моей воли.

Нежно провожу по ее губам своими.

— Ты уже единственная, — шепчу. — Больше никого нет.

Боже, хоть бы не сдохнуть от того, как быстро колотится сердце в рваном ритме.

— Обещаешь, что не обидишь? — спрашивает она.

И я вдруг вижу ее в совсем другом свете. Дерзкая, смелая девчонка вдруг становится хрупкой и уязвимой. Нежной. Мягкой. Такую хочется беречь от всего мира.

— Обещаю, — отзываюсь хрипло и понимаю, что я погряз в Виктории уже по самую макушку.

— Ох! — вскрикиваю, когда Кабир толкается глубже. Меня дугой выгибает над кроватью, и все тело пробивает дрожь.

Мой препод садится на колени и, подхватив меня под спину, вздергивает наверх. Насаживает на себя, а сам впивается зубами в мои соски. Ласкает мою грудь так, что кажется, будто он в ярости.

Мы, словно два животных. Не занимаемся любовью. Не занимаемся сексом. Мы совокупляемся, потому что наконец все границы рухнули, и мы признались себе и друг другу в своем диком желании.

Наши тела покрыты потом, мы чертовски сильно опаздываем в суд, но до оргазма никто из нас не прервется.

Я, словно сумасшедшая, устраиавю скачки на члене Кабира, а он рычит и оставляет красные отметины на моей груди.

— Резче, — рявкает на меня, и я срываюсь в галоп.

Внутри слегка припекает после вчерашнего лишения невинности, но я сейчас ни за что не остановлюсь.

А все началось с того, что, нежно поцеловав меня, Кабир отправился в ванную. Там обнаружил на полотенцесушителе мои постиранные трусики и вернулся в спальню с твердым стояком, вокруг которого его рукой было прижато тонкое кружево. Ему не надо было ничего говорить. Достаточно было подойти ко мне, и мы сорвались в пропасть.

— Кабир, — выдавливаю из себя, а потом мое тело прошивает очередной разряд тока, и я взлетаю.

Бьюсь в агонии оргазма, а он опрокидывает меня на кровать, высоко задирает мои ноги и долбится до собственного оргазма. Последний толчок особенно жесткий, и даже сквозь латекс я чувствую, как пульсирует его ствол, когда он кончает.

— Это жесть, — сипло произносит он и жадно целует меня. — Малыш, мы так никогда не выберемся из постели.

— Кто же знал, что мой преподаватель — извращенец, которого возбуждает мое нижнее белье? Довольно невинное, кстати.

— Оно не может быть невинным, потому что его носила ты, — усмехается Кабир и, чмокнув меня в губы, выскальзывает. — А теперь быстро в ванную! Иначе мы точно опоздаем.

Повернув меня на бок, легонько шлепает по попке, я вскрикиваю и хихикаю.

Потом скоростные сборы. Душ мы принимаем вместе, периодически встречаясь губами. Потом чистка зубов, одевание. Быстрый завтрак, который нам привозит водитель, а дальше поездка в суд.

Все происходит так молниеносно, что я просто не успеваю сообразить и вобрать в себя все эмоции. Изнутри меня просто разрывает от того, что произошло за последние сутки. Да и вообще с момента, когда я впервые встретила отца подруги. От полного неприятия до жаркого секса мы разогнались за считанные дни.

Бросаю взгляды на сосредоточенного на документах Кабира и чувствую, как мои щеки покрываются румянцем, а внутри разливается тепло. Он коротко смотрит на меня, подмигивает и возвращается к бумагам. Перед тем, как машина останавливается у здания суда, Кабир наклоняется ко мне и шепчет: