Книга Запретный берег, страница 32 – Виола Волконская

Маша тут же засияла, схватив меня за руку.

— Демис, ты как всегда знаешь, как нас порадовать!

Мы направились в менее оживленный район, где узкие улочки стали еще более темными и загадочными. Звуки музыки, доносившиеся издалека, лишь добавляли атмосферы. Наконец, мы остановились перед небольшой, тускло освещенной мастерской. На витрине, словно сокровища, располагались сотни венецианских масок — от изящных, украшенных перьями и драгоценными камнями, до простых, но полных выразительности.

— Добро пожаловать! — встретил нас пожилой мастер, говоря на английском, его лицо было испещрено морщинами, но глаза светились юмором и мудростью. — Что привело вас в мою скромную обитель?

Демис, как главный инициатор, начал расспрашивать о процессе изготовления, о разных типах масок, их значении. Я завороженная, подошла к одной из витрин. Мой взгляд остановился на маске с длинным, слегка изогнутым носом, украшенной золотыми узорами. В ней было что-то драматическое, что-то, что отзывалось в душе.

— Эта маска… — прошептала я.

— Ах, это «Доктор Чума», — усмехнулся мастер. — Раньше ее носили врачи во время эпидемий. Этот длинный нос был наполнен травами, чтобы отпугнуть болезнь. Но в ней есть и другая сторона — символ мудрости, который знает, как бороться с любым недугом.

Мастер протянул маску мне. Когда я примерила ее, почувствовала, как моё собственное отражение в тусклом зеркале стало загадочным и немного отстраненным. В этот момент, смотря на свое преображенное лицо, я почувствовала, как грусть, связанная с Мишей, отодвигается на второй план. Возможно, эта маска была символом моей собственной внутренней силы, способности преодолевать трудности.

Маша, примеряла яркую, цветастую маску «Коломбины», заразительно смеялась, показывая ее Демису. Демис же выбрал солидную маску «Моретты», черную, с вуалью, которая придавала ему вид таинственного незнакомца.

— Каждый из нас носит свою маску, — задумчиво произнесла я, снимая «Доктора Чуму». — И иногда, чтобы увидеть истинное лицо, нужно сначала снять ее.

— Но иногда маска помогает раскрыть нашу суть, то, что мы скрываем даже от самих себя, — возразил Демис, и в его глазах мелькнула понимающая искорка.

Покинув мастерскую, мы почувствовали себя немного преображенными. Маски, хоть и не были куплены, оставили след в воображении. Мы решили пройтись по набережной, наблюдая за ночной жизнью города. Шумные компании, ужинающие на террасах, отражение огней в воде, далекие звуки музыки — все это создавало ощущение бесконечного праздника.

Проходя мимо моста Вздохов, Демис рассказал историю его названия. Я слушала, представляя себе заключенных, последний раз видящих Венецию перед тем, как их отправляли в тюрьму. В этой истории, как и во всем, была своя доля печали, но и своя красота.

— Даже в печали есть своя поэзия. — сказала я, глядя на мерцающие огни.

— Именно так, — согласился Демис. — Венеция — это город контрастов. И в этом ее главная магия.

Позже, когда усталость начала брать свое, мы решили вернуться в отель. По пути, остановившись на одном из мостиков, я вдруг почувствовала, как легкая грусть по Мише снова накатывает. Я смотрела на звезды, отражающиеся в воде, и думала о том, что жизнь, как и Венеция, полна переменчивости. Сегодняшний день подарил не только красоту и волшебство, но и возможность взглянуть на свои чувства под другим углом.