Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 82 – Ксения Чернова

После разбора отряд разошёлся по павильонам.

Нина задержалась на секунду рядом со мной.

— Вы в порядке? — спросила она.

— Это я должен спрашивать.

— Вы можете. Но я первая.

— Не знаю.

— Честно.

Она улыбнулась, но в улыбке была тень.

— Алина не злая.

— Я знаю.

— Ей сейчас трудно.

— Тоже знаю.

— Не пытайтесь завтра её жалеть. Она этого не простит.

— А что делать?

Нина посмотрела в сторону лестницы, по которой ушла Алина.

— Видеть её. Не как командира только. Но и не против её воли.

И снова — мягко, но точно. В этом вся Нина.

Ночью я долго не мог уснуть.

Три жетона лежали на столе в ряд: З, В, Н. Смешно, но я чувствовал себя не героем гаремной фантазии, а человеком, которому доверили три разных вида огня, и каждый можно было погасить неправильным движением. Зоя дала мне признание силы. Вера — признание пользы. Нина — признание будущего. Лидия временно дала отсрочку. Алина…

Алина пока дала мне только приказ.

Но иногда приказ — это единственная форма, в которой человек способен попросить: не разрушай то, что мне дорого.

На следующий день “Дом образцовой смены” встретил нас запахом пыли, старого дерева и заброшенных надежд.

Павильон “Ласточка” стоял на боковой террасе, чуть ниже виноградных арок, в стороне от основных жилых корпусов. Когда-то он, вероятно, был красив: светлый двухэтажный дом с широкими окнами, деревянной галереей, плоской крышей-террасой и видом на море. Потом его, как сказала Вера, пять лет использовали как склад сезонного инвентаря. Теперь внутри стояли ящики, старые лежаки, упаковки строительных панелей, запасные элементы сцены, разобранные стенды, несколько сломанных кресел, мешки с тканью, контейнеры с посудой, лампы без креплений и огромное количество того, что в любом мире называется “потом разберём”.

Конкурс был прост и беспощаден: за сутки превратить павильон в идеальное пространство взрослой смены. Не декоративный номер для комиссии, а настоящий маленький дом: спальная зона, кухня, общая библиотека, мастерская, комната отдыха, терраса, санитарный блок, место для доверительных бесед, зелёная зона. Дирекция оценивала не роскошь, а разумность, функциональность, красоту, безопасность и дух смены.

Для “Красной Зари” это была идеальная проверка.

И идеальная возможность взорваться.

Алина с самого утра была жёстче обычного. Не несправедливой — нет. Она не срывалась, не придиралась к мелочам, не унижала. Но темп задала такой, что даже Зоя после первой переноски шкафов посмотрела на неё с уважительным беспокойством.

— Командир, — сказала она, ставя ящик у входа, — мы дом строим, а не фронт держим.

— Срок — сутки.

— Сутки не означают, что люди должны стать мебелью.

— Нагрузку контролируешь ты. Контролируй.

Зоя прищурилась.

— Контролирую. Поэтому говорю.

Алина открыла план на планшете.

— Перерыв через сорок минут.

— Через двадцать.

— Через тридцать.

— Через двадцать пять и вода сейчас.

Алина посмотрела на неё. Две сильные женщины несколько секунд молча мерялись не властью даже, а правом заботиться о людях. Потом Алина коротко кивнула.

— Двадцать пять. Вода сейчас.

Зоя ушла раздавать фляги, бросив на меня взгляд: видишь? Командира надо страховать.

Вера уже разобрала электрощит и, судя по звукам, была в яростном счастье.

— Кто подключал этот ужас? — кричала она из коридора. — Археологи? Пьяные поэты? Марина?