Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 32 – Ксения Чернова

Мы достигли второй точки, подали сигнал Алине. Я коротко объяснил по рации. Алина не стала спорить, только ответила:

— Две минуты. Ни секундой больше. Ветрову держу на линии.

— Я всё слышу! — донёсся голос Марины. — Мои красивые дуги страдают.

— Пусть страдают молча, — сказала Алина.

Мы закрепили модуль у контрольного буя. Вера открыла боковой доступ стабилизатора, и её руки сразу стали другими: быстрыми, точными, без единого лишнего движения. Вчера на портрете в машинном зале она выглядела бы почти вызывающе, но здесь, на море, в мокрой куртке, с каплями воды на коротких тёмных волосах, она была не менее опасно притягательной. Не мягкостью, а сосредоточенностью. В её резкости было электричество. Она могла язвить сколько угодно, но когда работала, весь мир сужался до задачи, и это завораживало.

— Зажим, — сказала она.

Я подал.

— Не этот. Тонкий.

Подал другой.

— Держите крышку.

Я держал. Волна качнула модуль. Зоя тут же сместила вес, стабилизировала нас, одной рукой придерживая меня за спину. Её ладонь легла между лопаток, твёрдая, горячая, и я вдруг почувствовал себя частью какой-то странной цепи: Вера держит технику, Зоя держит нас, я держу крышку, море проверяет всех.

— Не дышите на контакт, — сказала Вера.

— Я вообще стараюсь не дышать.

— Дышите. Если упадёте в обморок, Громова будет ворчать, а мне мешать.

— Какая забота.

— Это не забота, это оптимизация.

Таймер показывал полторы минуты. Вера успела. Разумеется, успела. Закрыла гнездо, щёлкнула фиксатором, ударила ладонью по корпусу так, будто приводила в чувство упрямого подчинённого. Индикатор стал зелёным.

— Вот теперь он не задумчивый пенсионер, — сказала она. — Теперь он дисциплинированный член общества.

— Вера Кольцова только что перевоспитала стабилизатор, — сообщил я по рации.

Марина ответила мгновенно:

— Запишите методику, пригодится для мужчин.

Алина сухо сказала:

— Продолжить движение.

Но в её голосе я уловил удовлетворение.

Дальше пошло труднее. Ветер усилился. Бухта открывалась шире, волны стали длиннее. Плавучая платформа приближалась медленно, хотя руки уже чувствовали нагрузку. Браслет на моём запястье пару раз мягко вибрировал, но оставался в зелёной зоне. Зоя следила. Я видел, как она бросает быстрые взгляды: не сочувственные, а оценивающие. Не сломался? Не заигрался? Не пытается скрыть усталость? Не врёт телом?

Я не врал. По крайней мере, старался.

На третьем участке Марина всё-таки рискнула.

Её группа должна была идти чуть позади и правее, но она поймала волну, сместила модуль по диагонали и красивым быстрым ходом попыталась сократить дугу у скалистой гряды. Манёвр был действительно красивым. Чёрт бы её побрал, даже я это понял. Модуль скользнул по воде легко, как птица, красная повязка Марины вспыхнула на солнце, и на секунду вся третья группа выглядела не как участники эстафеты, а как открытка из будущего: молодые женщины, море, скорость, радость риска.

Потом волна ударила сбоку.

Модуль резко накренился. Связистка вскрикнула. Лидия мгновенно сместилась, удерживая баланс, но контейнер с отражателем сорвался с крепления и пошёл к краю платформы.

— Ветрова! — голос Алины по рации был как удар.

Марина уже бросилась к контейнеру, но сделала это слишком резко. Ещё один крен — и она сама почти ушла за борт.