Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 48 – Ева Енисеева

Таксист бросил на нас косой взгляд, когда мы вышли у глухого склада с граффити. Здание не имело вывесок, но из-за тяжёлой металлической двери доносился приглушённый рёв.

Перед дверью была толпа — курящая, возбуждённая.

Мужчины, парни, девушки, цепляющиеся за своих спутников. В воздухе так и висело предвкушение хорошего агрессивного шоу!

Увидя это, я сразу захотела развернуться, чтобы уйти, но Женя схватила меня за руку и потащила сквозь толпу.

Я чувствовала, как на нас пялятся. Две милые девчонки в белых платьях явно не ощущались правильным компонентом в этом зверинце. Женя вытащила из сумочки пластину и подняла её над головой, как амулет.

И он сработал.

От двери к нам вышли два вышибалы. Горы мышц в чёрных футболках. Они без слов расчистили путь, оттесняя людей сильными руками. Никто не возразил. Видимо, такое здесь в порядке вещей.

— Спасибо, красавчик, — сказала Женя, опуская металлическую “V”.

Нас проводили внутрь.

Первое, что меня удивило — рёв одобрения, ненависти и азарта, который стоял в помещении. От этого гула дрожали стены.

— Я думала, начало в одиннадцать… — сказала я, пытаясь перекричать толпу.

— Это разогревочный бой, в одиннадцать начнётся самое мясо.

Нас провели в вип-ложу, из которой открывался вид на клетку.

Здесь был бар, мягкие кресла и относительная тишина. Звук из зала шёл приглушённо, как из другого измерения.

Я подошла к стеклу и сразу увидела его.

Он не дрался ещё.

Сидел на табурете в углу за решёткой, спиной к нам, готовясь к выходу. Его торс был голым. Грудная клетка работала тяжело, будто ему не хватало воздуха. И мне самой будто бы тоже перестало его хватать. И захотелось всё ему отдать. Весь кислород, который у меня был.

Только не дерись, Стас.

Я смотрела на его спину. Напряжённую, будто высеченную из гранита.

Верх смотрел в пол, обматывая кисти чёрными бинтами. Движения его были медленными, точными, гипнотическими.

Я так и замерла, не садясь в кресло.

А потом начался бой…

Красные прожекторы вспыхнули, как предупреждение из какого-то другого мира, и Верх поднялся.

Толпа взревела возбуждением, все хотели хлеба и зрелищ. За этим они пришли сюда — посмотреть, как двое мужчин буду биться, выбивать свою победу.

А меня окатило новой волной страха.

А я зачем сюда пришла?

Хотела на него посмотреть? На Верха?

Так вот он. Живой. Кажется, здоровый, даже особых синяков не видно, хотя с такого расстояния новых шрамов я конечно не разгляжу.

В памяти всплыло, как я целовала его старые отметины. Как касалась их губами. Со всей нежностью, на которую была способна.

Я сглотнула и выплыла из воспоминаний о скомканных простынях и сорванном дыхании губы в губы.

В чёрную клетку вошёл второй боец — огромный, лысый, покрытый татуировками так, что живого места не осталось.

Дурацкая у них здесь лига. Он же выше Верха на голову! И мощнее. Как они будут драться? Лысый же явно сильнее!..

Ведущий объявил соперников. Второго бойца звали Громилой. Прекрасное имя, ему подходит. Его встретили рёвом. Он поднял руки, подначивая толпу.

Верх же стоял расслабленно и даже не смотрел по сторонам.

Просто поднял голову на секунду, глубоко вдохнул… и всё.

Они же всё это не серьёзно, да?

Они же не будут драться?

Нет. Нет. Нет…

Но судья махнул рукой. Я услышала звук гонга — он запечатлелся в моих мозгах болезненной судорогой нейронных связей.