Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 1 – Ева Енисеева

В корпусе общежития царила утренняя суматоха. Хлопали двери, пахло кофе, кто-то ругался на будильник.

Я забежала в свою комнату, сбросила грязную одежду и распустила волосы. Моя соседка сладко посапывала, счастливая, а у меня первой парой — финансы. Ненавижу и предмет, и с преподом как-то не сложилось… В общем, опаздывать нельзя.

Я накинула халат, побросала гель, шампунь и другие баночки в косметичку и отправилась в душ. Да-да, он у нас на этаже общий.

Зашла в небольшое помещение, поделённое матовыми перегородками. Никого! Прекрасная новость.

Я выбрала крайнюю кабинку и включила воду.

Горячие струи приятно легли на тело, смывая напряжение после утренней пробежки. Плечи расслабились. Дыхание выровнялось. Мир стал гулким и безопасным… ненадолго.

— Красивая…

Я резко обернулась.

Он стоял у входа, перекрыв проход. В чёрном худи и кроссовках, в руках зажигалка, на лице хищное выражение, будто заметил что-то интересное.

— Выйди! — воскликнула я, прикрываясь руками.

Все в универе его знали — наглый, богатый, самовлюблённый и жестокий.

Стас Вершинин.

Мажор.

Наследник девелоперской корпорации “Вершина”.

Король университета “Вересково”.

И вот он в женской душевой, а я перед ним.

Голая.

— Выйду. И войду. Когда мне понадобится, — ответил он низким голосом, лениво путешествуя взглядом по моему телу.

И так это уверенно прозвучало, что я опешила.

Вещи как назло висели у входа — специально повесила подальше от кабинки, чтобы не намочить — теперь спасительное полотенце прямо за широким плечом Верха.

Верха, который жадно меня рассматривал.

Я буквально зарычала и рванула к вещам мимо него.

Мгновение, и меня прижало к стене всем его мощным корпусом.

Холод плитки ударил в лопатки так, будто меня приложили ко льду. Воздух ушёл из лёгких, и я вдохнула уже его запах — что-то мужское, обволакивающее, подавляющее, приправленное лёгким флёром сладкой вишни. Сердце ушло куда-то в горло.

— Любишь усложнять? — хрипло спросил он, прижимаясь ко мне плотнее.

Стыд вспыхнул первым, злость — второй, страх — третьим…

— Люблю быть одетой! — ответила я с уверенностью, которой совсем не ощущала.

Кожа покрылась мурашками, волосы прилипли к лицу.

Он усмехнулся и осторожно убрал прядь с моей щеки. Смотрел внимательно своими пронзительными серыми глазами, будто клеймил.

— Знаешь, а я передумал.

Он вдруг отстранился, отпуская меня. Окинул наглым взглядом, но я тут же схватила полотенце и прижала его к груди.

— Проваливай! Это женская душевая!

— Тебе не повезло, Солнце, — сказал он, щёлкнув зажигалкой и прикуривая сигарету. — Ты мне понравилась.

Сердце в груди колотилось так, что я всерьёз опасалась упасть в обморок.

— Что тебе надо? — спросила я, сильнее сжимая полотенце.

По душевой не таясь распространился пьянящий запах вишни и табака.

— Здесь нельзя курить, — сказала я, бросая взгляд на сигарету, зажатую между его пальцев.

— Нельзя, — легко согласился он. — Но если очень хочется, то можно.

— Я подам заявление охране, что ты зашёл в женскую душевую.

— Подавай, — кивнул. — Узнаешь, сколько камер у вас в корпусе выключается, когда это “нужно” кому-то важному вроде меня.

Я сжала зубы. Важный… Можно было бы посмеяться над этим, но он действительно важный. Его семья спонсирует львиную долю расходов “Вересково”, студенты его обожают, преподаватели ставят в пример…