Книга Погрешность, страница 153 – Э. Шрайбер

Я ушёл — неправильно, потеряв равновесие на развороте, и упал во второй раз за вечер.

— Снова.

На пятый раз получилось. На десятый — получалось уже не задумываясь.

— Быстро, — сказала она, и в этот раз это не звучало как упрёк за прежнюю медлительность, а как что-то среднее между удивлением и настороженностью.

К вечеру того же дня она добавила ещё один приём — тот, что раньше даже не показывала, объяснив однажды коротко: рано. Захват с земли, когда противник уже сбил тебя с ног и должен был бы просто добить, но почему-то медлит.

— Твари не медлят, — сказал я.

— Люди медлят. Не все твари придут с той стороны воды. — Она не смотрела на меня, завязывая волосы туже. — Слушай внимательно, потому что второй раз не покажу. Показываю сейчас, потому что раньше ты бы не удержал стойку после падения — сил бы не хватило подняться достаточно быстро. Сейчас хватит.

Приём был некрасивым — рывок, разворот, удар локтем в то место, куда бить неприлично, если верить любой книге о честном бое. Я запомнил его с первого раза. Хельга кивнула один раз, без похвалы, и это само по себе было похвалой выше многих слов.

Кассий в тот вечер долго молчал, прежде чем заговорить.

— Ты понимаешь, что будет дальше? — спросил он наконец.

— Поход. Бездна. Сфера.

— Это будет. А ещё будет то, что тебе никто не показывал, потому что показывать было некому. Третьи врата дают доступ к резервуару, но не дают понимания, что с ним делать в настоящем бою — не на площадке, где Хельга останавливается, если ты падаешь неправильно.

— Ты предлагаешь мне бояться?

— Я предлагаю тебе не путать уверенность на дворе с уверенностью там, где будут твари. — Он подобрал камешек и покрутил в пальцах. — Хельга дала тебе основу. Основа — это много. Основа — это не всё.

— А что всё?

— Всему тебя никто не научит. Всё приходит со временем. Сейчас ты используешь энергию как все рядовые бойцы — неосознанно, просто слегка усиливая ею тело. А тебе нужно ещё научиться пользоваться ею как оружием, и это уже совсем другое.

Он помолчал.

— И запомни: моменты осознания приходят не всегда тогда, когда ты их ждёшь. Чаще как раз тогда, когда уже поздно.

Он не утешал. Он говорил как есть — и от этого стало легче, а не тяжелее.

— Ты видел много таких моментов? — спросил я.

— Больше, чем хотел бы. — Он бросил камешек в воду. — Некоторые из них были моими. Поэтому я и говорю тебе это сейчас, а не после.

Он не стал уточнять какие. Я не стал спрашивать.

Третьи врата, как оказалось, ничего не решали. Решало всё то же упорство и работа. Врата просто давали ещё одно место, куда девать то, что раньше некуда было девать.

— С нуля, — сказал мне Кассий, глядя, как я мажу разбитые костяшки. — Ты сейчас там, где Хельга была годы назад.

— Приятно слышать.

— Я не утешаю. Рукопашный бой — самая презираемая школа везде. Принято считать, что при тех же годах тренировок, что и у мечников, дальность поражения в разы меньше.

— Тогда зачем ты меня поздравлял вчера?

— Потому что выбор был не между хорошей школой и презираемой. Выбор был между презираемой и никакой. Да и я сказал: принято считать.

— Ты сказал это так, будто уже знал заранее, что выйдет именно так.

— Я не знал, что выйдет. Я знал, что не выйти не может — рано или поздно резервуар находит сток, даже самый неудобный. Тебе повезло, что неудобный сток оказался у тебя под рукой все эти годы, а не где-то на другом конце света.