Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 87 – Миф Базаров

Мир щёлкнул, как взведённый курок. Облака в проёме перестали бежать и встали словно застывшие. В уши хлынул звук, какого внизу не бывает: ветер, птицы, стрёкот цикад. Обычный день, оглушительный после подземелья.

Мы вошли в подземелье ночью, а выходили уже днём, но через сколько дней?

Наверху парило, солнце светило неестественно ярко, от распадка десятков туш, разбросанных по лагерю, пахло падалью. Трава у тропы, примятая нами при спуске, успела подняться. У выхода я присел над генератором. Машина холодная, давно остывшая. Открыл бак — сухо, даже запах выветрился. Бак, что я видел полным. Недельный бак. Он выработал всё до капли и заглох, а канистры так и стояли рядом, полные, нетронутые.

На руле «Урала» висела огромная паутина — обжитая, с хозяином в середине. Такую паук строит не за день и не за три. Сёдла припорошило листвой и пылью. Столько налетает не за одну неделю.

Я складывал улики времени, как складывал бы чужие гильзы. Паутина — дней пять, бак — неделя ровно, пыль — две. Две недели минимум. А, может, и три.

— Игорь! — Маша смотрела мимо меня, вниз, в распадок.

Я поднял голову.

У коробок, внизу распадка, работали люди. Полевая форма, орденские плащи на некоторых. Двое обмеряли пролом в стене дота, третий считал и записывал, у загона возились ещё двое. Группа зачистки. Лагерь описывали, как описывают место преступления, по квадратам, чтобы потом воссоздать всё до мелочей.

От дальней группы людей отделились двое и пошли к нам. Первый махнул рукой широко, по-свойски, через голову, так машет только один человек на весь орден. Волков. Рядом, не отставая, шагал второй: высокий, в чёрном плаще, висевшем на локте. Соколов. Главный менталист ордена — в полусотне шагов от Маши.

Канал при таком госте не откроешь.

— Медальон проверь, там заряд ещё есть? — спросил я, почти не разжимая губ.

Маша стрельнула меня взглядом, потом наскоро оттянула воротник.

— Четверть заряда.

Я кивнул.

Сколько нас не было — узнаем через минуту, по их лицам. По лицам всегда видно, кого встречают: опоздавших или воскресших.

Те, кто поехал в Серов на доклад, пришли нас искать. И нашли, спустя недели, у дыры в земле, рядом с двумя запылёнными мотоциклами.

Рука ещё не опустилась, а я уже читал их лица.

Опоздавших встречают со сдвинутыми бровями и заготовленным выговором. Нас встречали иначе: Волков шёл всё шире, под конец почти бегом, и улыбка расползалась у него на всё лицо, как у выигравшего спор. Соколов шагал ровно, не ускоряясь, только глаза уже работали: с меня на Машу, с Маши на зев за нашими спинами, с зева на запылённые мотоциклы.

Нас встречали не как опоздавших. Как воскресших.

— Семнадцать дней! — крикнул Волков шагов за десять вместо «здравствуй». — Семнадцать, Игорь!

Вот цифры и сошлись. «Недели две, может, три», — сказал я Маше внизу. Час сорок по моим часам против семнадцати суток снаружи. Я тут же прикинул: сутки за шесть минут в кармане. Шкала ордена кончается «Орском», часом к трём. Дальше классов нет, а новый у меня за спиной.

Волков дошёл, сгрёб меня за плечи, тряхнул, отодвинул на расстояние вытянутых рук и тряхнул ещё раз.

— А я говорил! — выкрикнул он через плечо. — Я говорил, что ты живой. Свора лежит потрошёная, у каждой туши пуля зашла куда надо: в глаз да под затылок. А невидимую дрянь ты антимагией снимал, гильзы там приметные. Такое зверьё само по себе не дохнет. Твой почерк! Да и спину тебе прикрывали, — он коротко, с уважением кивнул Маше. — А ты, выходит, семнадцать дней отсыпался.