Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 86 – Миф Базаров

Я дописал последнюю строку, срисовал осьминога и черту поверх него наотмашь, как в оригинале. Потом на минуту включил инквизиторскую память: сфотографировал рез, сфотографировал копию, наложил. Совпало до угла. Погасил память, пока не начала жрать своё.

Блокнот в карман.

— Всё. Пойдём чинить свет.

Обратный путь при керосинках получился другим: тени шли с нами, вырастали на поворотах, дубовые двери поблёскивали, как мокрые. Коридор. Зал. Восемь граней в керосиновом свете стали ниже и ближе, чем при электричестве.

Я поднял глаза вверх по спуску, к выходу, — и не понял, что вижу.

Проём был сначала алым, потом серым, тёмным. Но пока мы подходили, и я оглядывал провода внизу зала на повреждения, он опять начал сереть, а потом краснеть, светлея.

Вечер. Ночь. Утро.

Снаружи сгорела целая ночь. Две-три моих минуты тут на полсуток сверху. Не три к часу, как в «Орске». Сотни к часу.

Небо в проёме менялось, как вода в шлюзе: наливалось светом и сливало его, ровно, беззвучно, раз за разом.

— Игорь, — сказала Маша, — что это со светом?

— Это не со светом.

По хребту, от затылка вниз, прошёл холод. Тело всё поняло раньше головы, как когда почувствовало глушака за спиной.

Я нашёл собственный пульс. Частил. Придавил его до ровных шестидесяти, на то и маг жизни, чтобы сердце слушалось.

Улики выстроились сами, разом, как патроны в барабан. Мебель только со склада, а фасон старьё: не со склада, просто тут не шло время. Свежий рез, а резали его годы назад. Источник, что совсем не наполнялся. Керосинки у каждой двери, заправленные при живом электричестве: хозяева знали, что генератор наверху выгорит всего за пару часов внизу.

Темпоральный карман. Опять.

Это насколько я везучий, что второй подряд храм оказывается с таким свойством. «Не, навряд ли», — сказал у входа, между галетой и глотком из фляги.

Дважды отмахнулся от одной и той же мысли.

Инквизитор, называется.

— Карман, — сказала Маша.

— Карман.

— Как в «Орске»?

— Хуже. «Орск» — третий: час к трём. Ордену известны три класса, дальше классов нет, — я смотрел, как проём наверху всё больше и больше светлел. — Этот уже за известной шкалой.

— Сколько мы здесь? — спросила Черкасова осевшим голосом.

Я повернул запястье к керосинке. По циферблату мы тут пробыли час сорок. Часы в кармане идут честно, по внутреннему времени, им-то всё равно. Час сорок на такой кратности…

— Недели две, — сказал я. — Может, три. Точно узнаем наверху.

— Нас же… — она осеклась. — Нас уже списали.

Вот именно. Соколов знал одно слово: заповедник. Полсотни вёрст закрытой земли, ни дорог, ни деревень. Ищи двоих на такой площади. Для ордена мы давно не опоздавшие, а пропавшие без вести.

И ещё одно я понял, стоя над этой пропастью из минут. Секта не просто пряталась тут. Такой карман — не схрон, каких у них по сетке десяток. Этот особенный. Вот почему они так долго не хотели уходить и переносить свою тренировочную базу отсюда. Но причём тут библиотека и узник, которого держали именно здесь, а не в любом другом подвале империи?

Додумывать буду наверху. Здесь каждая секунда стоила минут наверху.

Стоять и считать дальше не имело смысла. Я посмотрел на порог у последней ступени.

— Пошли.

— Пошли, — Маша встала рядом, плечо в плечо.

— Вместе.

Мы перешагнули порог вместе, в ногу.