Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 85 – Миф Базаров

— Так я потому с ящиком и шёл.

— С ящиком-то зачем?

— Кинется — хоть что-то между нами будет.

Молодой фыркнул:

— От этой ящиком не закроешься.

От ворот прибежал четвёртый — водитель, который сидел за баранкой вездехода Жимина, — и заорал через весь ангар:

— Кто в машину лазил? Планшет с бумагами пропал!

Старший медленно повернулся ко мне.

Я уверенно покачал головой.

Второй обыск прошёл злее. Сняли сапоги, вытрясли, задрали рубаху, выгребли карманы до последней монеты. Подняли и разобрали ящик, что я бросил. Молодой прошёл вдоль клеток, посветил внутрь, поругался на спящих ящеров, но ближе чем на шаг он к решёткам не подходил и вернулся ни с чем.

— Не верите — зовите полицию, — сказал я, когда мне вернули рубаху. — Я ничего не брал, а вы меня второй раз трясёте.

Они переглянулись.

— Так что, — молодой мотнул головой на ворота, — идти звать?

— Ты сперва подумай, кого сюда звать, — сказал старший, не повышая голоса.

— А, да…

Разговор про полицию на этом закончился, и это я тоже убрал на дальнюю полку.

Водитель же всё не унимался: он ходил кругами, поминал бумаги и то, что с него шкуру спустят, если не найдёт их. Старший в конце концов не выдержал:

— Сам небось посеял где-то. Человека дважды обыскали — нет при нём ничего. И прятать тут негде.

Сапожник всё это время работал у ворот и подойти не мог при всём желании. К клеткам задом сдала машина с глухим кузовом, борт открылся. Кулагин делал то, что умел лучше всех в этом порту, — держал зверя. Ящер сполз по трапу сам, как во сне, вошёл в клетку, лёг, и только тогда сапожник опустил ладонь.

— К кому, говоришь, шёл? — спросил старший.

— Вон к нему.

— Эй, Данила Ильич! — крикнул молодой. — Твой знакомый?

Кулагин обернулся, посмотрел на меня, поднял руку, мол, мой, и вернулся к зверю. Старший кивнул: подождём.

Освободился он минут через десять, подошёл, вытирая ладони тряпкой.

— Что у вас тут?

— Лазил вот. Знаешь его?

— Знаю. Одним судном шли из Балтийска. Он при мотоциклах Моисеева, по моторам.

— То-то рожа знакомая, — сказал вдруг тот, что светил слева. — Я ж тебя на приёмке видел. Точно! Ты ещё про «Урал» с коляской рассказывал, что он у нас по пескам не пойдёт.

— Не пойдёт, — подтвердил я. — Сварится на первом же подъёме.

И разговор кончился сам собой, как выключили.

К торцу тем временем подкатил вездеход. Из конторки за перегородкой вышли двое охранников, за ними третий, и красный контур, простоявший там всё разбирательство, не шелохнувшись, поплыл к машине. Хлопнула дверца — контур погас.

За всё это время он ни разу не вышел посмотреть, что за крик стоит в ангаре. Даже к перегородке не подошёл.

Старший достал блокнот и карандаш.

— Имя.

— Юрьев. Игорь, — соврал я.

— Где остановился?

— У Моисеева, в ангарах на южной.

Он записал, смерил меня взглядом и добавил в строку что-то ещё.

— Завтра к десяти зайдёшь в контору, — охранник мотнул головой на дверь в двухэтажном здании. — Не зайдёшь — найдём сами, но будет хуже.

Сапоги я обувал сидя на ящике, не торопясь, и слышал, как двое у ворот переговариваются вполголоса.

— Отпускаем что ли?

— А куда он денется? Из колонии выход один — через порт. А в порту везде наши люди.

Кулагин догнал меня уже у выхода.

— Через час поужинаем, — сказал он. — Обед я вам проспорил честно, отдам ужином. Только давайте недалеко, мне от зверей дальше километра отходить нельзя, связь с ними теряю.