Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 68 – Миф Базаров

Я поставил ящики у грузовика и, выждав подходящий момент, поспешил к проходу между складами. Но там остановился и ещё раз посмотрел на судно и людей, ходивших по пристани. Шестеро подсвеченных фиолетовых по-прежнему работали, не озираясь на тех троих.

Чем дальше, тем страннее.

Нашёл подсвеченные контуры своих новых знакомых, Морозова и Моисеева. А потом заметил, как на причал сошёл сапожник. Кулагин поставил саквояж на землю и огляделся.

Потом махнул двоим у вездехода и пошёл прямо к ним. Тот, что стоял на подножке, замахал Кулагину, а когда он подошёл, открыл дверцу. В кабине сидели ещё двое. И их контуры тут же подсветились фиолетовым.

Кулагин закинул саквояж на заднее сиденье, что-то сказал, и один из кабины засмеялся и хлопнул его по плечу.

Кулагин сел. Водитель у подножки крикнул что-то фиолетовому у склада, и тот исчез в тёмном проёме.

А я бросил щуп на Кулагина. По самой поверхности, легко, зная, что маг жизни пятого уровня может почувствовать давление.

Ничего.

Двенадцать клеток для ящеров. Цена, которую запросят артельщики. Жара, от которой к вечеру разболится голова. Жена в «Точке» и двое сыновей. Всё то же самое, ровно, гладко, без единого шва, что и три часа назад на палубе.

Ни единой мысли о тех, к кому он только что сел в машину.

Так не бывает у человека, который пришёл доложить.

Двери машины закрылись, и тут же исчезли фиолетовые контуры. Кабина была экранирована от моей магии.

Вездеход тронулся, переваливаясь через рельсы кранового пути, и пошёл вдоль складов. Я смотрел ему вслед из прохода между пакгаузами, пока он не свернул к воротам. На левой дверце выведено белым по трафарету «УШ-8».

Первое, что пришло в голову: кабину зашили от менталиста. Мысль эта продержалась ровно два вдоха. На краю империи никто не станет обшивать грузовик от чтеца мыслей. Да и инквизицию здесь, поди, в этом году ещё не видели. Мы как следователи: есть дело — едем, нет дела — искать нам тут нечего.

Значит, экран поставили не против меня, а против магии вообще. И, скорее всего, против той, что за городскими стенами. В море тут плюются кислотой, а на суше наверняка водится зверьё, бьющее разрядом или давящее на голову, и от такого замкнутая кабина спасёт и водителя, и ценный груз.

Толково придумано.

Вот только я такого решения в колониях ещё не встречал, а объехал их за восемь лет немало.

С Кулагиным выходило хуже. Объяснений набиралось три.

Первое: он под слоем, и всё снятое с него за восемь часов хода мне подложили заранее.

Второе: он в деле, и мысли ему поставил кто-то посильнее меня.

И третье, самое скучное: сапожник просто не считает этих людей достойными отдельной мысли. Деловые знакомые, каких у купца сотня. Поздоровался, сел, поехал. У меня самого не всплывает в голове лицо кассира, продавшего билет на поезд.

Скучное объяснение всегда самое вероятное, и отбрасывать его я не стал.

А вот шестеро работавших на причале в схему не ложились вовсе. Крановщик, солдат у военного склада, грузчики, швартовая команда порта, и ни один из них на тех троих даже не оглянулся. Либо они не в деле, либо играют так, как не играют и в столичном театре. Первое вероятнее, и оттого хуже.

Выходит, они просто тут живут.

Я поправил рукав и пошёл через склады к городу.