Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 45 – Миф Базаров

— Значит, до встречи.

Юра остановился рядом, поставил саквояж между ног.

— Про мастерскую. От вокзала через площадь и на набережную, там до конца, где краны. За кранами склады, второй ряд, там ворота с мотоциклом на створке, издалека видно. От ворот направо, вдоль забора, и упрётесь. Дальше жилья нет до самой стены, один пустырь, так что не промахнётесь.

— Найду. Спасибо.

Ванька топтался тут же и никак не мог придумать, зачем стоит. Поправил ремень, помялся.

— Игорь Юрьевич, а можно глянуть? — он кивнул на кобуру. — Я такой только на картинке в лавке видел.

Я вынул револьвер, откинул барабан и подал ему рукоятью вперёд.

Ванька взял обеими руками.

— Второй ствол у него под макр, — сказал я. — Держит заряд часа два, потом уходит.

— Работа мастерской Скрабеля?

— Ага.

— У инквизиторов у всех револьверы?

— У всех, так положено. Мы же боевые маги.

Мальчишка повертел оружие, заглянул в барабан, зачем-то понюхал и вернул с таким лицом, будто ему дали подержать чужого младенца. Потом кивнул и убежал на построение к своим. Полунин уже собирал студентов в колонну и голосом, поставленным на аудитории, наводил порядок.

Я не спешил уходить с платформы. Встал у столба и по одному снимал ауры сходящих пассажиров. Полторы сотни рисунков легли в память, и если хоть один из них всплывёт потом за морем, я буду знать, что хвост дошёл и сюда.

Проводник тем временем выпустил последнего пассажира, спустился сам и остановился напротив своего вагона. Стоял и смотрел на оплывший борт и на дыру там, где полагалось быть крыше. К нему подходили железнодорожники, жали руку, что-то говорили, рядом стоял проводник переднего вагона, и держались они чуть смущённо. Два вскрытых вагона, и ни одного покойника.

— Это не мне, — донеслось оттуда. — Это вон им спасибо, — проводник кивнул на колонну студентов, идущих по платформе. — Целый вагон лекарей ехал. Малым практика, а людям жизнь.

Я подошёл ближе.

— Что теперь с ним будет? — я кивнул на вагон.

— С этим-то? — проводник глянул на борт уже спокойно. — На ремонт откатят. Недели через две будет как новенький, — он вытащил из кармана часы, щёлкнул крышкой. — А состав через пять часов пойдёт обратно, до Новоархангельска. Вот только отцепят два битых вагона. Утром сюда, вечером туда, так и живём. Вечером-то тихо всё должно пройти, миграция к ночи успокаивается.

Он спрятал часы и посмотрел на меня.

— Спокойной дороги вам, ребята.

— Спасибо. И вам, сударь.

Из туннельной пристройки в город выпускал длинный коридор, а за ним открылся зал ожидания, и там уже начинался Балтийск: гомон, тележки, носильщики, встречающие в три ряда. Над головами держали листы бумаги с надписями цветными фломастерами: «Князь Реутов», «Артель Кожина», «Семья Головиных, трое». Люди находили своих, толпа убывала.

Я огляделся и заметил переговорный пункт при вокзале, слева от касс, восемь кабин, барышня за конторкой, очередь в три человека.

— На большую землю, — сказал я, протягивая бланк с номерами. — Петербург. И вторым звонком местное управление, колониальный отдел.

— На большую землю, — повторила барышня, принимая у меня бумаги. — Соединю, но предупреждаю сразу: слышно будет плохо. Кабина четвёртая, ожидайте.

Ждал я десять минут. Трубка ожила треском, сквозь треск прорезалось знакомое ворчание, и эхо, как всегда, опаздывало на полслова.