Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 35 – Миф Базаров

Наш вагон в этом почти не участвовал.

— А нам что делать? — заныли студенты у соседней амбразуры. — Может, хоть по мелким? Мы бы тоже…

— Чем? — обернулся Юра. — Клизмой? Вы медики, ваша магия зверя не берёт. Ваше дело сейчас другое: щупайте. Тянитесь к тварям, ловите их ауры, учитесь различать. Когда ещё вы столько зверья разных видов встретите? Миграция идёт, её саму чувствовать надо. У кого из вас задатки зоокинеза? Двое? Вот вы и пробуйте, только мелких берите, самых глупых. Остальные — сканируйте и запоминайте.

— А чего господа не стреляют? — Ванька кивнул в сторону головной секции, где аристократы преспокойно пили кофе.

Ответ прилетел сам, из-за перегородки.

— Мы бы и постреляли, юноша, да смысла нет, — лениво отозвался усатый. — Тут зверь идёт штучно, на всех не хватит: пока один вылезет, в него полсостава разрядится. На равнине валят скопом, вот там каждому достанется. А у стен Балтийска их и вовсе в кучу сгоняют, приманкой. Своё мы возьмём там, а не здесь.

Полунин начал работать тоже не сразу, а только когда состав объехал очередной огромный холм и лёг на равнинный путь.

Из распадка выкатился платибелодон — туша больше грузовика, лопата вместо нижней челюсти, шкура складками. Таких я в колониях навидался: медлительные, тупые, страшные только массой. Этот вылез на открытое пространство, повёл башкой — и вдруг развернулся и ударил в бок собственному сородичу.

— Начал! — взвыли студенты. — Иван Михайлович начал!

— Тихо вы! — шикнул на них Юра. — Смотрите лучше, как профессор работает. Сканируйте, запоминайте каждый заход. У кого дар откроется, по этой памяти учиться будете.

Старик сидел напротив меня, не глядя в амбразуру, и держал два пальца у виска. Лицо спокойное, дыхание ровное.

Платибелодон разметал своих, прошёл сквозь мелочь, как каток по мелким камням, вышел на открытое пространство и встал боком к путям. В подставленный бок ударило разом с полдюжины магических снарядов из амбразур. Туша сложилась.

А из распадка уже выходила следующая — и тоже пошла не туда, куда собиралась.

Юра тем временем и сам тянулся к зверью: взял кого-то помельче, судя по тому, как у путей заметалась и завертелась волчьего склада тварь, огрызаясь на пустое место.

— Не так, — обронил Полунин, не открывая глаз. — Ты ей волю ломишь, а воля тебе не нужна. Не борись — подведи. Подставь её под удар, и всё. Видишь платибелодона? Веди своего ему под ноги. Или к поезду, кто-то с поезда запишет победу себе, пусть. Ты-то знаешь, что без тебя тварь бы не подставилась.

Я не смотрел на тварей. Я смотрел на старика и мерил.

Петра я видел в деле у храма, когда из портала вывели сколопендру в роговых пластинах, метров шести. Мария тогда порвала чужой поводок, и Пётр перехватил тварь на лету, развернул на сектантов и держал весь бой. Сильнейшая работа, но он держал одну, на пределе, в голос, и после того боя его шатало. Волков против Петра — мелочь: рыскунов друг на друга натравить, крупную взять с натугой и ненадолго, а после сидеть с серым лицом.

Полунин брал тушу в шесть с лишним тонн, как берут котёнка за шкирку. Доводил, ронял под чужой залп, отпускал, и следующая шла у него уже через десяток секунд. И он не терялся между двумя тварями, ещё успевал выслушать Юру и поправить его технику.