Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 101 – Миф Базаров

— Игорь Юрьевич.

Я протянул ему руку в ответ и тут же ощутил, как мою ладонь сжали тиски. Анна кивнула, подойдя, и протянула мне кружку с водой.

Войдя в ангар, я ощутил запах жареного: пахло топлёным салом и луком.

— Есть будешь? — спросил Гена, подняв глаза от сковороды, на которой шкворчал бекон.

— Буду.

В сковородку следом полетел лук, потом помидоры и шесть яиц.

Мария поставила передо мной кружку чая. Чёрный, без сахара, как я люблю.

— Зря вы приехали, — сказал я Захару. — В городе каждый двадцатый подселенец, а ведь какая-то часть из них меченые, на причале и того больше. Вас наверняка увидели.

— Не переживай, никто посторонний не знает, что мы тут, а своим людям я доверяю.

— Но как?

— Своим ходом, — Захар придвинул к себе миску. — Дорога до Балтийска моя, корабль почтовый тоже, ну а тут служебный фургон. Груз — автозапчасти, накладная по форме, все документы тоже в норме. На въезде махнул, что срочная отгрузка, и уехал. Кто же проверяет свои машины?

Он был явно доволен рассказом. Я — нет.

— А ангар как нашли?

— Ты сам написал, — Мария поставила чехол с дробовиком к стене и села напротив. — «Путешествую с отставным инквизитором Морозовым и мототехником Моисеевым».

— Кто же не знает мотоциклов Моисеева, — Захар кивнул в сторону обслуженных пустынников. — Я про него уже пятый год справки навожу и за его новинками слежу. Даже писал несколько раз, но он ни на одно письмо мне так и не ответил.

Все перевели взгляды на Гену, а тот пожал плечами:

— Я думал, это ловушка, в письме предлагалось в центральную колонию ехать, а я туда не ездок.

— Ну ничего, мы сейчас с тобой поговорим. Мне добрые машины для путейцев и разведчиков нужны.

Гена снял сковороду с огня, переложил на тарелку мой завтрак и сел на ближайший ящик.

— Ну, если так, то почему бы и не поговорить.

— Ешьте уже, — оборвал Морозов, — потом торговаться будете. А ты давай, Мария, не отлынивай. Обещала продолжить фразу — так давай… Шёл косой через мосток…

— … да за ним увязался щенок, — договорила Черкасова, не поднимая головы от миски. Потом подумала и добавила: — Я угадала?

Гена хрюкнул в кружку. Морозов опустил очки со лба и посмотрел на неё поверх стёкол.

В Балтийске он проделал это со мной, и я договорил про кузовок, не успев сообразить, что сдаю экзамен.

— Я знаю, зачем вы это делаете, — сказала она.

Бывший инквизитор улыбнулся и откинулся назад.

— И как тебе тут? — спросил тут же оживившийся Гена. — Первые-то дни.

— Первых дней я почти не помню, всё как в тумане, — девушка окинула взглядом лица присутствующих. — Очнулась на полу в горящем доме, лицом на ковре, и ковёр с краю тлел. Рядом подруга держалась за плечо и звала меня по имени, а я не понимала, кого она зовёт, да и кто, чёрт побери, она такая. Руки чужие, голос чужой. Потом человек в сером поднял ладонь, и в ладони загорелось что-то зелёное.

Маша посмотрела на меня:

— А потом пришёл он и всех злодеев положил. Загнал нас в нишу под лестницей, велев не высовываться, а сам пошёл разбираться со всеми один. Я сидела и думала: если у него не получится, то умру и даже не узнаю, как меня теперь зовут.

Я промолчал.

— Как я тебя понимаю, — сказал Гена. — Я неделю имени своего не помнил, и это меня спасло: все решили, что тиф, память отшибло, дело-то для этого обычное.