Книга Пламя на ветру, страница 254 – Анастасия Ваймор

Она обмякла, а через мгновение завалилась на бок, да так и осталось лежать в неестественной позе, подобрав под себя чешуйчатые лапы.

Джерд поднялся. Тревожить хэксу он не стал. Читал кое-что об этих странных существах, а теперь, благодаря зверю, ещё и чувствовал. Ей нужно прийти в себя, требовалось время.

Направляясь к выходу, он обернулся и взглянул на бесформенно лежащий комок ткани. Волк тепло реагировал на присутствие хэксы, словно ждал, что его похвалят, почешут за ухом.

Прогоняя вопросы, Джерд тряхнул головой, откинул полог и вышел в метель. Нужно было подумать. О многом подумать.

Кейт

Праздник, что устраивала Лилин, пришёлся на первый холодный день. Тёплая мягкая осень сдавала позиции, постепенно уступая место зиме. С самого утра всё шло наперекосяк.

— Чёрт, чёрт, чёрт… — бормотала я себе под нос, то и дело что-нибудь роняя. Всё так и норовило выскользнуть из рук.

— Миледи, вам нужно расслабиться, — шутливо наставляла меня Ильга.

Расслабиться? Легко сказать. Не ей же предстояло сегодня появиться перед всем двором.

— Брось, Кейт. Это совершенно обычный приём, — подбадривала меня Лилин. — Можно сказать, даже камерный. Немного развлечёмся, вот увидишь. Заодно и познакомишься со всеми. Некоторых змей лучше знать в лицо.

Что ж, она права. За вежливыми улыбками здесь слишком часто прятались клыки, и лучше знать заранее, кому они принадлежат. Пора уже перестать тешить себя иллюзиями: Дворец вовсе не уютное гнёздышко, а очень даже благоустроенное змеиное логово. Во всяком случае, именно так описывали его Лилин и Фальк.

— Ещё немного… — Ильга вынула изо рта последнюю шпильку и с выверенной точностью воткнула её в мою высокую, искусно выполненную причёску. — Вот! — c гордостью произнесла она, оглядывая своё творение.

Я же в зеркале видела испуганное лицо с глубокими синяками под глазами. Поспать прошлой ночью почти не удалось. Едва я задремала, как в дверь постучали. Сонная Ильга сообщила, что явился Фальк и просит передать: у Ирэлис начались роды.

Несколько дней назад, навещая её, я взяла с Пирсона честное слово, что меня обязательно известят, когда бы это ни случилось. Сам он, очевидно, не решился и послал Фалька.

К тому времени, как мы с Ильгой — взлохмаченные и ошалелые — добежали до конюшни, всё уже закончилось. На свежей, сладко пахнущей соломе нас ждало чудо. Худенькое, с непропорционально длинными ногами, оно уже вовсю пыталось встать. Получалось у жеребёнка с трудом. Он беспокойно шевелил ушами, старательно расставлял крошечные копытца, но снова и снова терял равновесие.

Ирэлис, низко склонив голову, вылизывала влажную шёрстку малыша. Он беспомощно тыкался в мать и упрямо продолжал попытки.

— Жеребчик, Ваша Светлость. — Пирсон, едва завидев меня, подошёл и встал рядом у загона. — Крепкий. Сразу видно: в крахена этого бешеного пошёл.

Жеребёнок и впрямь был весь чёрный, за одним исключением: на морде, между глаз, белело пятно в форме полумесяца. Отметина материнской масти.

Ирэлис старательно вылизывала сына. А он, предприняв последнюю попытку, всё же сумел подняться на ноги. Стоял он неуверенно, пошатываясь из стороны в сторону, и выглядел так трогательно, что Ильга украдкой смахнула слезу.

— Крохотный какой… — умилилась она.

— Это ты, девонька, сейчас не смотри, — усмехнулся Пирсон. — Всякая животина такой рождается. А вот пройдёт годок-другой — и голову задирать придётся, чтобы в глаза ему посмотреть. В отца пойдёт, в отца…