Книга Фоллаут: Московский Гамбит, страница 16 – Джон Сан

«Карты… — Матвеич поскреб в затылке. — В архиве метрополитена, что мы когда-то вскрыли, были какие-то схемы северных районов. И НИИ там обозначены. Надо посмотреть. Может, и Курчатовский найдется.»

«Хорошо, — кивнул Седой. — Значит, так. Я пойду. Но при одном условии.» Он посмотрел на Ирину Петровну. «Если я не вернусь через условленное время… или если вернусь с плохими новостями… у вас должен быть план «Б». Эвакуация. Хоть какая-то. Нельзя просто сидеть и ждать, пока все умрут здесь.»

Ирина Петровна с трудом сглотнула. «План «Б»… Да, Седой. Он будет. Я обещаю.» Хотя оба они понимали, насколько призрачен этот «план «Б» в их ситуации.

«Тогда решено, — Седой поднялся. Его движения снова стали четкими и собранными, как у сжатой пружины. Внутренние терзания закончились, уступив место холодной решимости. — Матвеич, ищи карты. Борода, поговори со своими ребятами — мне нужен один доброволец, самый лучший. Тетя Поля, подготовь мне максимальный запас стимуляторов, антирадина и перевязочных материалов. Ирина Пална, собери все, что у нас есть по патронам калибра 7.62 и 5.45, а также гранаты, если они еще остались. Выступаем послезавтра на рассвете. У нас мало времени.»

Он не стал говорить о шансах на успех. Все и так все понимали. Это был не просто нелегкий выбор. Это была ставка ва-банк. Последний довод старейшин, последний шанс «Маяковской». И он, Сергей «Седой» Орлов, должен был бросить эту кость в игре со смертью.

Выходя из душного «кабинета» на погруженную в полумрак платформу, где испуганные люди жались друг к другу в поисках тепла и защиты, Седой почувствовал на себе их взгляды — полные страха, надежды и немого вопроса. Он молча прошел мимо, не поднимая глаз. Ему нечего было им сказать. Пока нечего. Его ответ будет там, впереди, в холодных руинах мертвого города, в логове врага, где его ждал либо спасительный огонек «Зари», либо быстрая и жестокая смерть.

Следующий день на «Маяковской» начался так же, как и предыдущие два — с давящей темноты, холода и гнетущего предчувствия. Аварийные аккумуляторы почти полностью разрядились, и теперь станция освещалась лишь редкими коптящими плошками с горящим жиром, да тусклыми ручными фонариками тех, кто еще не успел сжечь последние батарейки. Воздух стал густым и тяжелым, отдавал сыростью и нечистотами. Казалось, сама смерть медленно опускала на них свою ледяную длань.

Седой провел почти всю ночь без сна, ворочаясь на своих жестких нарах в маленькой каморке, отгороженной от общего шума гнилой занавеской. Он снова и снова прокручивал в голове предстоящую вылазку, прикидывая маршруты, возможные опасности, необходимое снаряжение. Задача казалась не просто сложной — она балансировала на грани чистого безумия. Но отступать было некуда. Он это понимал так же ясно, как понимал, что без работающего генератора их дни, а то и часы, на «Маяковской» сочтены.

Ближе к условному «утру», когда по станции разнесся слабый запах грибной похлебки — единственной горячей еды, которую еще могли приготовить на общих кострах, — Седого нашел Борода. Он молча кивнул Седому, приглашая отойти в сторону, подальше от любопытных ушей.

«Ну что, нашел мне добровольца?» — спросил Седой без предисловий, проверяя в очередной раз крепление ножа на поясе.