Книга Взгляд из-подо льда, страница 33 – Наталия Коротаева

Сначала на ее лице появлялась широкая улыбка, которая составляла разительный контраст с грустными собачьими глазами. А затем секунда – и вой, глухой, из самой глубины, такой силы, что Адриана, выпуская его наружу, всем телом разводя лопатки, сводя плечи друг к другу, загибаясь, оказывалась на полу на корточках, упиралась руками в пол и начинала кричать. Так начались ее истерики. Долгие, вызывающие среди некоторых пациентов подобные состояния.

О таком резком ухудшившемся самочувствии Адрианы врач сообщил родителям. Адриана перестала есть, мало кто знал, а точнее, никто и не мог знать, что ее отказ от еды был связан с отказом посещать столовую, куда они ходили с ним. Пусть и не вместе, но постоянно находясь в поле зрения друг друга.

Родители приезжали к ней, как и раньше, часто, но она просто не выходила к ним, сидя в своей комнате и прислушиваясь. Если им разрешали пройти самим к ней в палату, и она начинала слышать их шаги, то впадала в очередную истерику. Тогда вместо родителей к ней прибегали санитары с феназепамом, и на следующие три дня Адриана оставалась в собственной тишине. Родителей отправляли домой, так и не увидевшими дочь.

Однажды родители Адрианы приехали по ее собственной просьбе, о чем им сообщил врач. Встреча проходила в присутствии доктора, в его кабинете. Так захотела Адриана. Войдя, родители увидели стол и сидящего за ним лечащего врача. Он с легким удивлением взирал на Адриану, расположившуюся напротив в кресле. Услышав звук открывающейся двери, она спокойно повернулась вполоборота к родителям и так же спокойно, улыбнувшись, произнесла:

— Я вас ждала.

Мама, увидев дочь в хорошем состоянии и услышав такой родной ее голосок, поспешила к ней, опустилась на колени возле кресла, обняла, прижавшись лбом к ее лбу, и поцеловала в щеку.

— Мы здесь, с тобой, – прошептала она, проведя рукой по ее волосам. Мать взяла ее руку в свою и села на стул, который для нее придвинул один из двух санитаров.

Улыбка засияла на лице доктора. Атмосфера, царящая в его кабинете, тешила его амбиции, напоминала о том, к чему он так долго шел. Превосходная обстановка, бархатные кресла оливкового оттенка, светлая, орехового цвета деревянная мебель, горчичные шторы, услужливый персонал, богатые пациенты – идеальная картинка, ласкающая самолюбие.

— Дочь, привет, – сказал ей папа, усаживаясь по другую сторону от нее, – мы с тобой. Все будет хорошо, милая.

Врач, посмотрев на всех троих, обратил внимание на взгляд мамы, которая держала дочь за руку и с надеждой смотрела на доктора, на отца с еле заметными влажными ресницами. Подумав про себя: «Господи, что же сейчас будет! Поскорей бы закончить, обед скоро», – с глубоким выдохом надежды произнес:

— Ну что же, Адриана, я очень рад видеть тебя в хорошем настроении. Герр, фрау Мерч, я приветствую вас. И давайте начнем. Скажи нам, пожалуйста, Адриана, для чего ты нас здесь собрала? – постарался отвлечься от всех посторонних мыслей доктор и погрузиться в дела насущные.

Адриана смотрела на него исподлобья, не сводя пристального взгляда.

Улыбка с лица доктора исчезла, уголки губ опустились, он догадывался, о чем она хотела поговорить, и по глазам Адрианы доктор понял, что она тоже знала, что он догадывается. Повисла неприятная пауза. Мать забеспокоилась, неловко начав ерзать в своем кресле. Женщина повернулась к дочери, и стало заметно, как она обеспокоенно задержала на ней взгляд, вероятно, заметив, как Адриану трясет. Глаза женщины загуляли по дочери, а доктор наблюдал за тем, куда смотрит несчастная. Из-под свободного платья выглядывали колени, они были очень худые, на примыкающих друг к другу косточках виднелись яркие багровые синяки. Мать охватил ужас. Она уставилась на врача, а свободной рукой дотянулась до второй руки дочери, взяла ее, чтобы поцеловать, и произнесла так тихо, что доктор еле расслышал: