Книга Взгляд из-подо льда, страница 128 – Наталия Коротаева

— Хорошо, а я до ВДНХ прогуляюсь, там и сяду, – улыбалась Юля.

Ребята пошли в противоположную сторону, а Юлия неспешно последовала вперед.

Был уже теплый конец февраля, снега почти не осталось. Вот-вот, и наступит весна. Сама же девушка шла по парку вдоль водоема, лавочек и пересечений аллеек, словно предвестник такой долгожданной поры. Шла, вытянутая, как струна, с прямой спиной, приподнятым подбородком и взглядом, устремленным ровно вперед. На ней было длинное кашемировое пальто цвета темного нефрита, длиной до середины икр, застегнутое лишь на четыре верхние пуговицы. Пальто раскрывалось при ходьбе, и был виден струящийся подол платья цвета зеленного чая, той же длины, что и пальто. Высокие широкие сапоги из мягкой телячьей кожи фисташкового цвета скрывались под подолом платья, что делало ее образ очень женственным и интригующим. Мягкие каштановые локоны спадали на плечи, кое-где переплетенные через повязанный сверху из натурального шелка палантин.

Она шла такой легкой походкой, вдыхала чистейший воздух с примесью ноток хвойных парковых деревьев. В душе Юли жгло, раздирало. Дыхание перехватывало. Она думала о Люсель. Ведь она сейчас испытала то, к чему стремилась Люсель, к чему они позже с ней шли вместе, только вот она оказалась в конце на месте Люсель. Все эти восторженные взгляды, вопросы в адрес Юлии, интерес к ее работам, всего этого так хотела Люсель, но не Юлия. И сейчас, получив это, она поняла, что ей это счастья никакого не принесло. И не этого она хотела, не внимания, а изучать изнутри культуру другой страны через искусство, писать статьи, заниматься кураторскими текстами, возможно, написать книгу с теми иллюстрациями, которые она делала, со своими наработками. У Юлии полились слезы из глаз.

Тут она поняла, что уже достаточно долго идет, и посмотрела на часы – без двадцати двенадцать ночи.

— Ого, – вслух произнесла она и, подумав про себя, что метро открыто до двенадцати, перешла на быстрый-быстрый шаг, звонко цокая каблуками по асфальту и видя вдалеке заветную букву «М».

* * *

В район Тегель, известный расположенными на его территории одноименным международным аэропортом и тюрьмой, осужденного доставили на патрульном автомобиле, где он сидел в решетчатом отсеке. Машина прибыла в исправительное учреждение, мужчину осмотрели сотрудники тюрьмы, а затем и принимающий конвой, переодели в форму и повели в пятый корпус, предназначенный для содержания заключенных с длительным сроком или на пожизненном заключении.

Подступая к зданию, арестант, идущий под пристальным контролем вооруженного конвоя, услышал грозный крик тюремных надзирателей и лай собак, а зайдя в здание с тусклым светом и сыростью, ощущаемой в воздухе, Эван смог разобрать слова. Всех вновь прибывших заключенных сгоняли в один загон. По периметру помещения стояла часть сотрудников учреждения с палками и шокерами в руках, другая часть нагоняла жути, поторапливая заключенных строиться в шеренгу.

Эван, переступив дверной проем загона, почувствовал удар в спину, подтолкнувший его в гущу людей. В таком хаосе, шуме и агрессии он замедлился, совсем не хотелось двигаться, люди метались, задевая друг друга и толкая.

Когда образовался строй, дежурный по очереди выкрикивал из списка фамилию арестанта, на что тот должен был сделать шаг вперед и повторить свои фамилию, год рождения, статью, срок и дату начала и окончания заключения. Когда приемка по личным делам закончилась, отряд поделили на небольшие группы. Группу, в которой был Эван, вооруженный конвой повел по зданию пятого корпуса на осмотр к врачу, а затем к каптеру для получения подушки, одеяла, постельного белья и бирки, которую Эвану велели пришить сразу на нагрудник робы.

* * *

В одиночной камере со шконкой, столом и маленьким окном под потолком с решеткой раздался звук отпирания засова окошка в двери.

— Кениг, – неприятный голос произнес фамилию механическим голосом.

Эван встал напротив двери, расставив широко ноги, подняв руки на девяносто градусов вверх, растопырив широко пальцы рук, показывая, что его руки свободны, и назвал свои фамилию, статью, срок. Ключ вставили в замочную скважину двери, и бородка ключа провернулась, смещая засов внутри корпуса замка.

По приказу дежурного он вышел из камеры и встал справа от нее лицом в стену.

Серость, тусклый желтый свет, шум. Эван волевым шагом шел вдоль коридора, проходя снова и снова двери камер, держа руки за спиной, задрав высоко подбородок и смотря ровно перед собой. Он всем видом показывал, будто он на воле, и не его ведут, а он идет сам. Его вели туда, где его очень желали увидеть, ждали и готовились к этой встрече…