Книга Взгляд из-подо льда, страница 107 – Наталия Коротаева

— Эван, ты голоден? – серьезно спросила она.

Несколько месяцев молчания дали о себе знать, ее голос сломал стену маленькой коробочки, в которую Эван в своей голове ее поместил для себя.

— Да, – ответил Эван настороженно.

— Тогда давай поедим, – нежно произнесла она.

Эван смотрел на нее волком, он ждал подвоха.

Адриана, зная это, попыталась разрядить обстановку, видно было, что перебарывая себя, но она сказала:

— Вечером можно посмотреть фильм.

Эван подошел к ней, хотел коснуться лица. Поднес руку и заметил, как она перестала дышать, закрыла глаза и вся сжалась. «Значит, я прав, она всего этого не хочет, она боится меня, и у нее есть какой-то план». Его глаза наполнились яростью.

— Открой глаза! – крикнул он, грубо, не ударяя, но достаточно резко приложив руку к ее лицу.

Адриана задрожала.

— Эван, – дрожащим голосом начала лепетать она, – Эван…

Но Эвана уже было не остановить, все то, что копилось у него в последнее время, нашло выход. Он стал расхаживать перед ней, и ее глаза только следили за ним, водя налево-направо и обратно.

— Адриана, что ты делаешь? Зачем хочешь обмануть меня, зачем? – самонадеянно начал он.

Адриана молча достала из кармана джинсов сложенный белый лист и кинула, не двигаясь с места, на стол и стала говорить:

— Эван, я все знаю, я ни в чем тебя не обманываю, я понимаю тебя, но так не может продолжаться, – из ее глаз потекли слезы, ее тон был робким и молящим.

Эван впервые за долгое время испугался. По его спине пробежала испарина. Он посмотрел на лист, тут же на Адриану и снова на лист. Вспышка ярости накрыла его.

— Ты думаешь, если ты все знаешь, то можешь давить на меня, манипулировать? – захлебываясь ненавистью, кричал он. – Я привез тебя сюда! Это не больница, здесь нет людей в белых халатах, тебя не колют, ты не гуляешь по расписанию. Ты живешь. Что тебе еще нужно? – продолжал Эван свой монолог. – Да, мне пришлось убить Джона Рихтера, пришлось, чтобы стать им, чтобы опять же вытащить тебя, чтобы нас не нашли! – восторженно продолжал он, словно в комнате он был один, не боясь ничьей огласки. – Я вытащил тебя, да, пришлось пойти на жертву, но это все было сделано ради тебя! – Эван говорил, говорил, его поглотило возмущение, ощущение неблагодарности, непонимания.

Тут, неожиданно для себя, бегающие глаза Эвана задержались на застывшем взгляде Адрианы. Ее ледяной, неморгающий взгляд, распахнутые длинные ресницы, оцепеневший, вытянутый струной силуэт, – все эти признаки говорили одно: Адриана обо всем, о чем говорил Эван, даже и не догадывалась. Наступило минутное молчание.

— Значит, табличка «Джон Рихтер» на двери, правило не называть на улице имена друг друга – это все не просто потому, что мы сбежали, Эван? Рисунки, из-за которых ты ударил меня? – обвиняюще выкрикивала Андриана. – Эван, ты с ума сошел? Что ты сделал с этим человеком?

Никто из них не знал, о чем каждый думал в эту минуту, кто кого больше презирал и кто боялся больше. Но они смотрели друг на друга, и это было не то прощание, не то прощение, не то презрение, это было ни на что не похоже. И лишь Эван с глубочайшим сожалением в голосе, отведя взгляд в сторону, шевеля губами, произнес:

— Я ошибся.

Он схватил белый лист со стола, провел перед самым ее носом и импульсивно спросил: