Книга Дух огненных озер, страница 63 – Артур Гедеон

— На полчасика, – строго поправил он ее, потянулся и поцеловал в мокрый блестящий рот. – Не более того, милая, не более того.

Через час они уже славно ужинали – болтали, смеялись, поглощали похищенные с кухни яства и запивали их вином. Аделаида переоделась в открытое домашнее платье и казалась в нем совсем своей, близкой, родной, прирученной, доступной и телом, и душой, всем своим естеством…

Так казалось Аполлону Светозарову, жизнь которого в один момент обратилась к солнцу. Не дождавшись конца ужина, он перехватил руку Аделаиды, встал, заставил подняться ее и повел в опочивальню…

Губин был счастлив за двух влюбленных – они буквально дышали друг другом. «Смотрю на вас, и сердце радуется», – не раз говорил он им за ужином.

Но как же восхитительно Аполлон Аполлонович провел эту неделю! А за ней и следующую. У него проходил буквально медовый месяц. Они ездили верхом и в коляске по окрестностям, занимались любовью в самых неподходящих для этого местах, в том числе не раз и в лесу. «Мы с тобой как конюх и кухарка!» – одергивая платье, смеялась Аделаида. – «Дриада моя, королева моя, царица!» – отвечал он ей. Его влюбленность вспыхнула с удесятеренной силой. И когда ночью в постели она садилась на него и склонялась к нему, и он брал в руки ее грудь с набухшими от возбуждения сосками, а потом ловил ее губы, то понимал, что нет на земле счастливее его человека, и за такие вот моменты он мог бы отдать свою жизнь. И его Аделаида была счастлива – она сама как будто жила все эти годы встречей с ним. И вот, как и положено было судьбой, они стали одним целым. И только смерть могла рассечь их святое единство. Так думал Аполлон Светозаров, держа в руках свою возлюбленную…

В эти дни он отправил два письма: одно в Царев, в нем он рассказал, что занедужил и должен на время остаться в поместье Ануфрия Даниловича Губина, другое – в Петербург, где подробно расписал, что простудился по дороге и теперь лечится у местного магната. Царевские чиновники будут потешаться, читая эти строки, понимал Светозаров, до колик будут хохотать, представляя сурового ревизора в объятиях очередной блудливой красотки, пригретой купчиной Губиным. Ну и пусть! Ну и на здоровье! Главное, чтобы в Санкт-Петербурге, в Министерстве внутренних дел, ему поверили, а они поверят, зная суровый характер и бескомпромиссную натуру лучшего из их ревизоров. Так оно и случилось: вскоре он получил первый ответ – из Царева. Городничий елейно просил его не беспокоиться и не торопиться, хорошенько долечиться, пить чай с медом и наливкой покрепче и водкой с перцем тоже не брезговать. Какая душевная забота! А через неделю и из Санкт-Петербурга пришло письмо, где его просто умоляли как можно крепче встать на ноги и уже только тогда собираться назад, в столицы, потому что на таких чиновниках, как Аполлон Аполлонович Светозаров, земля русская держится. И более того, намекнули, что скоро его кочевая жизнь закончится, и по его табелю о рангах как статского советника, и по наработанному бесценному опыту отправят его помощником губернатора в одну их старых русских губерний.

Но даже это известие никак не тронуло Аполлона Светозарова. Воистину, любовь может заслонить все остальные привилегии, которые готовила человеку судьба; потому человек жил, живет и будет жить в первую очередь сердцем, и если оно счастливо и покойно, ничто другое не перебьет эту карту.