Книга Дух огненных озер, страница 48 – Артур Гедеон

По дороге они с Емельяном отобедали в одной придорожной корчме, похлебали щей, закусили водку отменными солеными огурцами и холодцом и продолжили путь. Тянулись за окном кареты леса да перелески, села да деревеньки, озера да речки с кривыми мостами. И хоть благостна и красива была природа, но беднота житейская удручала, а обширные расстояния, дикие, почти без границ, ранили в самое сердце щемящей тоской. Затеряться на этой земле – раз плюнуть. Оттого и говорили на Руси: «Жизнь – копейка». Кто решится тягаться с этой страной? Но хватало ведь ума дуракам! России и оружие не надобно. Она тебя заманит, закрутит, втянет в себя и проглотит – и не найдешь обратного пути. Скитальцем станешь, поневоле язык варварский выучишь и сгинешь в отчаянии на ее дорогах, как чуть было не сгинул царь персидский две с половиной тысячи лет назад, махнувший на Скифию с великим войском и едва ноги унесший, или самонадеянный Наполеон Бонапарт со своим победоносным воинством, или как сгинули-таки, замерзли до смерти жадные поляки, которых завел в дебри хитрый Иван Сусанин. А не суйся куда не надо, глупый волчок.

Кучер то и дело спрашивал сельчан, правильно ли они держат путь, и все кивали: туда! Там оно, село-то! А ведь он проезжал пару лет назад по этим землям, думал Аполлон Светозаров, только не знал, что вернется сюда, да совсем по иной, не казенной надобности. Ничего мы не знаем о нашем будущем, ни какой подвох сердце наше ожидает, ни какие пути-дорожки нам откроются завтра.

И вот на закате они приближались к обширному селу Синий бор. А едва въехали в него, прокатились по главной улице и выехали к другому концу, то увидели впереди дворец, буквально княжеский терем с высокими крышами. И тогда Светозаров постучал тростью в стенку кареты и скомандовал в окно: «Емельян, остановись! Найдем трактир, посидим, подумаем, а потом я решу, как нам быть». – «Добро, барин!» – с козел ответил пожилой дюжий кучер.

Они сидели в большом шумном трактире, выпивали и ужинали. На ревизора в темном дорожном сюртуке смотрели с любопытством и осторожностью. Кто знает, что за птица залетная такая? Чужой в селе, что ведьма на помеле. Но плевать хотел столичный ревизор на взгляды мужиков. Только один человек привлек внимание Аполлона Светозарова – худой мужичок с жиденькой бороденкой в зачуханной рясе и мятой скуфье. Даже на дьяка он не тянул. Так выглядят самые низшие по рангу церковнослужители – подьячие, чтецы, певчие или звонари. Пил мужичонка в рясе, кажется, дешевое вино или пиво из большой деревянной кружки. Лицом мужичок был неприветлив, даже зол, но цепкий взгляд выдавал его. Лежало перед ним на столе в миске три моченых яблока, одно он уже сгрыз наполовину.

Аполлон Светозаров зацепил за рукав проходившего полового, спросил:

— Это кто у вас, в рясе?

— А, это Феофан! Звонарь. Был дьяконом, да разжаловали его в звонари за пьянство. На весь мир озлобился Феофашка. Так наколотится в колокол, что придет и сидит сычом и пьет свое винцо. Слова за вечер не вымолвит.

Когда половой ушел, Светозаров кивнул Емельяну:

— Стол стереги, а я отойду.

— Добро, барин, – привычно откликнулся тот.

Ревизор встал и подошел к церковнослужителю.

— Добрый вечер, – с легким поклоном сказал он.

Мужичок поднял на него глаза.