Книга Дух огненных озер, страница 104 – Артур Гедеон

— Да говори уж, не тяни, матушка! – почти заплакала Хильда.

— Не искушай, матушка-владычица, – натурально заплакала Сигридрива, пустив горькие слезы по морщинистому лицу. – Мы ж без крови и обмана, без страданий человеческих совсем угасаем! Скоро свернемся, как сушеные цветочки, и рассыплемся. Хватишься нас – а нету!

— Цветочки мои сушеные, будет вам работа, – сказала дама. – Как раз по вашей части. – Она встала и прошлась по гостиной. – Я сама умею многое, но далеко не все. У вас свои таланты…

Она остановилась против Хильды, поманила ее пальцем, и та потянулась к гостье. Дама взяла старушечье лицо в ладонь, затем провела по нему рукой, а потом стала с силой давить на скулу, и та вдруг провалилась, лицо стало мягким, как пластилиновое, и глаз выполз наружу.

— Больно, матушка, – проблеяла Хильда. – Очень больно.

— Знаю, что больно. – Гостья отпустила лицо старушки, и оно сразу обрело свою форму. – Вот этого я не умею. Я была последней, когда меня рожала мать. Все подарки ушли старшим братьям – Кучерёму и Болгарыку, талант превращения и перемещения, мне мало что осталось. Но мне красоты досталось сполна! Тоже неслабое оружие, между прочим, а подчас и смертельное. – Она отошла от дивана и под взглядами двух ведьм подступила к балконному окну. Внизу во дворе играли дети. – Знаю, что могу на вас положиться. Помню, как однажды под колеса моего экипажа вы заманили того архитектора, Скворцова, хорошо помню.

— Было, было, – живо закивали Хильда.

— Раздавило дурачка, – подхватила Сигридрива. – Как лягушонка.

— Вот-вот, как лягушонка. Только этот совсем не лягушонок. Кто из вас рассказывал, что лет этак пятьсот назад чуть не угодил на костер? Якобы один инквизитор, не простой, от самих небес, втюрился в одну из вас, по-настоящему втюрился, и закрутилась у вас любовь. – Дама обернулась к двум старухам. – Но потом он встал перед выбором – оставить возлюбленной жизнь или сжечь ее на костре. Он решил, что долг превыше всего. Но в самый последний момент дал слабину. Он владел огромной силой внушения и, видя, как огонь подбирается к ногам его возлюбленной, сказал всем, кто там был: «Замрите и забудьте!» И они замерли и забыли, где они и что они. Он разрезал веревки и отпустил ее!

— Я была тогда очень хороша, – вздохнула Хильда. – Юна и нежна! Как только что распустившийся цветок – белая роза! – А следом она мелко рассмеялась. – Тело как у греческой богини, нежнейшая кожа, голос – флейта! Пальчики оближешь, заслушаешься, утонешь в любви к такой нимфе!

Дама усмехнулась этим сравнениям.

— Верю, верю. А каким был он? Этот инквизитор?

— Маленьким, смешным, с пышными рыжими волосами! И очень сильным! И физически, и сердцем. Он был настоящим львом! Я знала, что он в тысячи раз сильнее меня, и брала от него столько, сколько могла унести.

— И откуда у него эта сила? Он сказал тебе?

— Он всегда уходил от ответа. Говорил о какой-то звезде, что, пролетая над землей, передала при рождении ему силу. Мне кажется, он шутил. Было там что-то другое. Но в какого послушного щенка превращался он, когда дело доходило до любви!

— Да, мы это можем – в этом наша сила, – согласилась гостья. – Превратить несокрушимое мужское сердце, способное выстоять в сотнях битв, в ничто. В желе! – Дама усмехнулась. – Вот она, оборотная сторона любви, о которой так любят говорить людишки, сочинять баллады, песни, писать романы! – Она задумалась. – Как его звали тогда?