Книга Ночные всадники, страница 99 – Николай Свечин

На черном поду печи, среди кирпичей и шлака, лежали обгорелые человеческие черепа. Много черепов.

Надворный советник подумал про себя: плакал мой билет… Зато теперь никто не упрекнет его, что в ночь-полночь шлялся по лесным дорогам. И зря напугал скромных фальсификаторов свеч.

Он повернулся к уряднику и сказал:

— Вот и открылось, Чернов. Скачи на телеграф, вызывай исправника!

Обнаруженное Лыковым дело оказалось огромным по масштабу совершенных преступлений. В развалинах печи отыскали двадцать один череп, если считать с фрагментами. Из них два были детские… Еще десять могил щупами обнаружили в дальнем углу двора. Целое кладбище…

Размах банды поразил полицейских. Никогда прежде в Европейской России не встречалось столь массовитое убийство. Тридцать один труп! А сколько их еще закопано в лесу?

Через сутки в кабинете владимирского губернатора Теренина состоялся разнос. Лыков вольготно сидел в кресле, а трое вязниковцев стояли, понурив головы. Рутковский и Лямкин еще хорохорились, а Чернов был как в воду опущенный… Губернатор бегал и кричал на подчиненных:

— Почему такую жуть во вверенной мне губернии раскрывает приезжий человек? Куда смотрели вы?!

Остановившись на секунду, тайный советник обернулся к Лыкову:

— У вас есть жалобы на местные силы?

— Есть, ваше превосходительство.

Вязниковцы вжали головы в плечи. Алексей обратился к исправнику:

— Семен Никифорович, а покажите ту телеграмму, которую вы получили из губернского присутствия.

Коллежский советник, недоумевая, вынул из кармана бланк и протянул сыщику. А тот передал его губернатору.

— Вот обратите внимание. Какой-то жалкий столоначальник указывает господину исправнику, как тот должен оказывать мне содействие. А именно, без ущерба для основной службы! И всякий раз, когда мне нужна помощь, он обязан испрашивать разрешения у этого индюка. Вот на что я пожалуюсь. Напрямую Ивану Логгиновичу.

Губернатор побагровел и рыком вызвал правителя канцелярии.

— Убрать стервеца со службы сию же секунду! – распорядился он. Потом обратился к питерцу: – А эти трое? Говорят, урядник Чернов отказался выполнить ваше распоряжение ломать печь.

— Да, но он поступил так вынуждено. Выполняя приказ непосредственного начальника.

— Стало быть, Лямкин виноват! – обрадовался тайный советник.

— Нет, ваше превосходительство. Он следовал распоряжению исправника. А тот в свою очередь действовал согласно указанной телеграмме. Главная вина того ничтожества, что позволило себе исказить приказ министра. Недвусмысленный приказ!

— Значит, к здесь присутствующим у вас претензий нет?

— Ни единой. И вообще, ваше превосходительство… Ни к чему сейчас искать виновных в том, что так поздно открыли банду. Надо искать саму банду.

— Вы полагаете?

— Полагаю. Ваши полицейские и не могли ее отыскать.

— Вот как? Поясните!

— Действовали профессионалисты. Живых не оставляли. Нападали ночью, угоняли экипажи с телами убитых по лесной дороге к себе на кордон. И там зарывали. Нет тела – нет и дела!

— Но пропавшие люди! Неужели их никто не искал? Тридцать один человек! И никого не настораживало, что на шоссе год за годом исчезают путники?

— Искали, но каждый своих. И никто не складывал цепь пропаж в общую картину. Ловко, очень ловко было задумано! И вины исправника или станового с урядником нет никакой.