Книга Гейне. Двойная игра, страница 39 – Анатолий Леонов

— Куда их?

— В Смоленск. Вот бы рвануть по дороге!

— Молчи, дурак! — нахмурился Мотыль, прикрыв болтуну рот ладонью, испачканной сажей.

В купейный вагон для офицеров Демьянова и его конвоиров не пустили, несмотря на предъявленные документы. Пришлось ходить по вагонам, битком забитым солдатней, и искать пристанища. Наконец в одном из последних место для них все же нашлось.

— Русский? — спросил унтер-офицер, старший по вагону. — Почему живой?

Он рассмеялся собственной шутке и указал пальцем на нары в дальнем углу вагона:

— Туда.

Уставший и до костей продрогший Демьянов, не говоря ни слова, пристроился на лежанке и, с головой накрывшись своим пальто, впал в какое-то забытье.

Странное и весьма неприятное состояние между сном и явью, когда нет никакой возможности не спать, но и бодрствовать сил не осталось. Он лежал, не двигаясь, и не мог от усталости позволить себе даже размышлять.

— Все завтра! — сказал он себе и закрыл глаза.

Паровоз издал пронзительный свист. Поезд несколько раз дернулся, гремя сцепками, и тронулся с места, постепенно ускоряясь и укачивая его, словно ребенка в детской люльке. Он еще слышал тихие разговоры солдат, совершенно не понимая сути сказанного, и незаметно для себя провалился в сон, больше похожий на возвращение в прошлое.

Среди ночи к штабу 36-й стрелковой бригады 5-й армии Западного фронта в деревне Якшино подъехала полуторка. Из кабины вышел высокий худой мужчина в однобортной солдатской шинели без знаков отличия. В руках он держал холщовый вещмешок туркестанского типа, прозванный в народе «сидором». В этом человеке с трудом можно было узнать щеголеватого и вальяжного Александра Демьянова. Придерживая армейскую ушанку, чтобы внезапный порыв ветра не сдул ее с головы, он уверенно направился к дверям штаба. Закутанный в длиннополый овчинный тулуп караульный мгновенно вскинул автомат:

— Стой, кто идет? Пароль.

— Арзамас, — не задумываясь, ответил Демьянов.

— Тула. Проходи.

Караульный опустил ствол своего ППШ, потеряв всякий интерес к пришедшему. Демьянов, борясь с порывами ветра, вошел в избу. Внутри его на всякий случай обыскали, и начальник караула, поставив отметку в журнал, кивком головы указал на дверь, за которой слышались приглушенные голоса.

В комнате, грея руки у печки, стоял Михаил Маклярский. На лавке в красном углу сидел прямой, как шомпол, начальник 9-го отделения 2-го отдела НКВД лейтенант госбезопасности Комаров. Раздался стук в дверь, и вошел красный от мороза Демьянов.

— Разрешите, товарищ капитан госбезопасности?

Демьянов молодцевато приложил руку к армейской ушанке. Маклярский повернулся лицом к вошедшему и кивнул:

— Заходи. Как добрался?

— Нормально. Холодно только.

Маклярский повернул голову к своему собеседнику:

— Комаров, организуй нам чаю!

Комаров кивнул и молча вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Маклярский подвинулся у печки:

— Грейся, Саша.

Демьянов встал рядом с начальником и протянул ладони к почти горячей стене печки. Теперь они оба стояли, молча наслаждаясь теплом. Так длилось некоторое время, пока не вернулся Комаров. За лейтенантом шел пожилой старшина с настоящим ведерным, еще дымящим самоваром.

— Вот это дело! — воскликнул Маклярский, потирая руки.

Офицеры расселись за столом вокруг самовара и дождались, пока старшина не вышел из помещения.