Книга Терминатор Пепельный фронт, страница 275 – Джон Сан

Над ними раскинулось небо.

Оно не было голубым. Оно было глубокого, почти космического, иссиня-черного цвета. И на этом небе, не скрытые смогом, радиоактивным пеплом или тучами, ярко и пронзительно горели звезды. Холодные, равнодушные, древние звезды, которые смотрели на Землю еще до того, как человек зажег свой первый костер.

Но Эш и Элоди смотрели не на звезды.

Они смотрели вперед. Туда, где плато упиралось в циклопическую, отвесную гранитную стену горного массива.

Стена не была покрыта снегом. Гранит был неестественно черным и сухим. От него исходили волны тяжелого, сухого тепла, растапливающего снег на десятки метров вокруг.

А в самом центре этой отвесной скалы, врезанные прямо в монолитный камень, возвышались Врата.

Колоссальные, пятидесятиметровые створки из гладкого, иссиня-черного гиперсплава. На их поверхности не было ни заклепок, ни швов, ни бойниц. Только идеальная, подавляющая психику геометрическая гладкость. По периметру врат пульсировало слабое, ядовито-фиолетовое свечение — эхо темпоральной энергии, накапливающейся глубоко в недрах горы.

База «Эдельвейс». Хроносфера. Сердце Зимы.

Они дошли.

Два полуживых, искалеченных человека, стоящие на краю атмосферы, смотрели на главную крепость бога машин. Тишина вокруг была почти священной, нарушаемой лишь тихим, утробным гулом, доносящимся из-под земли. Гул миллионов тераватт энергии, готовой разорвать ткань времени.

— Мы на месте, — хрипло, со свистом выдохнул Эш. Кровь стекала по его подбородку, но его глаза, глядящие на врата, были ясны.

Он не знал, что худшее еще впереди. Что там, позади, сквозь ту же самую белую мглу Зоны Смерти, к ним уже приближался тот, кого не смогла убить ни плазма, ни падающая гора. Инквизитор шел по их следу из розовой крови, и он был очень близко.

АКТ III: БЕЛОЕ БЕЗМОЛВИЕГЛАВА 49: ВОССТАВШИЙ ИЗ АДА

Европейский Театр Военных Действий

Швейцарские Альпы, карниз массива Юнгфрау (Высота 4100 м)

2029 год

Абсолютное отчаяние имеет свой собственный, неповторимый физиологический вкус. Оно отдает ржавым железом, пересохшей слюной, некрозом и пеплом, который навсегда въелся в поры кожи.

Эш стоял на узком, продуваемом всеми ветрами ледяном карнизе, вжавшись спиной в черную, гладкую, словно отполированную тысячелетиями стену гранита. Слева от него не было ничего, кроме завывающей, кипящей белой мглы. Зона Смерти не прощала ошибок. Ураганный ветер, несущий острые, как бритвенные лезвия, кристаллы льда со скоростью свыше ста двадцати километров в час, методично и безжалостно сек его серое лицо, сдирая эпидермис до крови. Кровь мгновенно замерзала, превращаясь в крошечные рубиновые капли на небритых щеках.

Карниз, по которому они с Элоди пробирались в поисках скрытых вентиляционных шахт базы «Эдельвейс», был чудовищно узким — не шире сорока сантиметров. Одно неверное движение, один порыв ветра, превосходящий массу тела, — и гравитация заберет свое.

Толстый кевларовый альпинистский трос, связывающий командира «Вангарда» и связистку, вибрировал на ветру с высоким, звенящим гулом, напоминая перетянутую гитарную струну, готовую лопнуть в любую секунду.

Лихорадка в теле Эша больше не пульсировала — она превратилась в сплошной, ровный, испепеляющий фон. HAPE — высотный отек легких, спровоцированный колоссальным перепадом давления и физическим истощением, — продолжал свою смертоносную работу. Капилляры в альвеолах лопались, заполняя легкие плазмой крови. Эш буквально тонул изнутри, находясь на высоте четырех километров над уровнем моря. Каждый вдох сопровождался влажным, булькающим хрипом, который отдавался болью в сломанных ребрах.