Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 59 – Сергей Орлов

Я наклонился ближе, чтобы рассмотреть, и с удивлением увидел татуировку. Старую, выцветшую, вбитую в кожу лет пятнадцать, а то и двадцать назад, но рисунок читался безошибочно: язык пламени, вписанный в круг. Знак Бога Огня, который я несколько раз видел намалеванным на домах в Сечи. Местные так просили защиту у своего бога.

Я медленно выпрямился, перешёл к следующему и сдёрнул ворот с его плеча. Снова пламя в круге. Третий — то же самое, только знак посвежее и почётче. Четвёртый был чист, зато у пятого метка нашлась на предплечье.

— Вик, — позвал я негромко. — Посмотри.

Она подошла, глянула на плечо, потом на второе, на которое я молча указал, и я увидел, как у неё каменеет лицо.

— Послушники, — сказала она тихо. — Это же послушники бога Огня. Какого чёрта они на нас напали? — Она посмотрела по сторонам. — И ещё этот пепел…

А у меня в голове тем временем со щелчком встал на место ответ на вопрос Сизого, который тот задал ещё после бани: куда делись люди из погасшего храма. Переметнулись, сволочи. И, судя по их количеству, в полном составе.

Осталось только понять, замешаны ли в этом остальные жители деревни…

Я уже открыл рот, чтобы озвучить свои размышления, но в эту секунду мой череп словно пронзили острой иглой. Мир схлопнулся до одной раскалённой точки, и в голове послышалось слабое:

«…Господин… Морн…»

А потом наступила тишина.

— Себастьян, — услышал я собственный голос будто со стороны.

Я закрутил головой, ловя направление. Телепатия не компас, но последний всплеск пришёл слева, из-за домов, оттуда, где чернел дальний край деревни, и я побежал. Босиком, по грязи, через брошенное оружие, мимо тел. Уже на бегу я понял, что бегу не один: слева от меня бесшумно стелилась Мира, обходя меня на полкорпуса, потому что гепарда больше не изображала скучающего зрителя и перешла к охоте, а сзади глухо бухали сапоги Виктории и захлёбывался собственными воплями Сизый.

Он лежал за последним забором, у самой кромки бурьяна. В темноте я сначала принял его за маленький серый камень и чуть не пробежал мимо, но потом камень шевельнулся.

— Себастьян!

Я упал рядом на колени, позабыв про грязь и холод. Бок у кота был разодран: три глубокие борозды через рёбра, шерсть слиплась от крови, и в темноте эта кровь казалась чёрной, как смола. Задняя лапа подломилась под неправильным углом.

Вокруг ран шерсть отливала мертвенной сединой, точно такой же, какая осталась на груди у Сизого, и от неё тянуло тем же могильным холодом, что и от вала пепла. Кот дышал часто, мелко, со свистом, и когда я осторожно, двумя пальцами, коснулся его головы, приоткрыл один глаз.

«…господин Морн…» — голос в голове был очень слабым. — «… я его почти… Ермила…»

— Молчи, — сказал я. — Молчи, дурак старый. Потом расскажешь.

Голос погас, и кот обмяк у меня под ладонью.

Я осторожно, не тревожа лапу, прошёлся пальцами по боку, по рёбрам, послушал дыхание. Борозды глубокие, крови много, выглядело всё это страшно, зато лёгкие целы, живот тоже, и сердце стучало зло и упрямо, как у боксёра, который требует реванша. Жить будет. Отлежится, отъестся, обрастёт и будет ещё лет двадцать отравлять мне жизнь своими комментариями. Я выдохнул, и только по тому, каким длинным получился этот выдох, понял, насколько сильно успел испугаться.