Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 41 – Сергей Орлов

Четыре дня в седле берут своё. Тело ныло от долгой дороги, одежда задубела от пыли и пота, и принюхиваться к самому себе мне совсем не хотелось, чтобы лишний раз не расстраиваться. Так что горячая вода и нормальный сон были сейчас не роскошью, а насущной необходимостью.

Но усталость я бы ещё потерпел, это ничего. По-настоящему мне просто нужна была свободная и тихая минутка, чтобы сложить все пазлы, которые я собрал за вечер и хорошенько всё обдумать.

Так что я глянул на Викторию, на Миру, на осоловевшего от сытости Сизого и согласился.

Двор тут же пришёл в то же ладное, отработанное движение, что и в начале вечера, когда из пустоты собрался накрытый стол. Женщины ловко составляли в стопки опустевшие миски, мужики растаскивали лавки, кто-то уже волок к колодцу гору посуды, и застолье на глазах рассыпалось, а народ потихоньку расходился по избам, на ходу зевая и переговариваясь вполголоса.

Сам староста поднялся, кряхтя и упираясь ладонями в колени, и поманил нас за собой широким хозяйским жестом.

— Пойдёмте, гости дорогие, провожу. Дом для вас на другом конце деревни, тут недалеко.

Я встал следом, и вместе со мной из-за стола выбрались Виктория с Мирой. Сизый завозился было, прикидывая, не выгоднее ли остаться там, где ещё не всё убрали, но быстро сообразил, что без меня его всё равно скоро прогонят. Так что он тяжело вздохнул, нехотя оторвался от еды и побрёл за нами, бросая через плечо тоскливые взгляды на так и не доеденные блюда.

Тихон вёл нас через всю деревню, узкой тропкой между тёмных, вросших в землю домов. Под ногами поскрипывала прихваченная морозцем земля, кое-где в окошках ещё горел слабый жёлтый огонёк, и над деревней стояла плотная тишина, какая бывает только в глухом захолустье.

Где-то на дальнем конце ещё догуливали припозднившиеся, оттуда долетали обрывки песни и пьяные радостные выкрики, лениво лаяли потревоженные собаки, но всё это звучало глухо и далеко, будто за толстой стеной.

— Дом, в котором заночуете, у нас особый, гостевой, — рассказывал Тихон на ходу, не оборачиваясь. — Деревня его сообща держит. Прежде-то к нам нет-нет да заглядывали: купцы, наёмники, мало ли кого дорога занесёт. Нынче, понятно, реже, но дом стоит, прибранный и протопленный.

Дом и вправду стоял на отшибе, у самого края деревни, чуть в стороне от остальных. Крепкий приземистый сруб, тёмные окна, низкое крыльцо в две ступени. Тихон толкнул дверь, и нас обдало тёплым нутром жилья: пахло протопленной печью и сухими травами.

Мы прошли внутрь, и я бегло огляделся, отмечая, что к нашему приходу тут и впрямь подготовились. Печь дышала ровным теплом, стол был протёрт, у стены стояли застеленные лавки, а в углу темнел таз с водой. Мы скинули с плеч поклажу, составили оружие к стене, и от одной мысли, что можно наконец стянуть с себя пропылённую дорожную одежду, по телу прошла тёплая, ленивая волна.

Баня нашлась тут же, в нескольких шагах за домом. Чёрный приземистый сруб едва угадывался на фоне такого же чёрного озера. Из всех щелей под крышей уже сочился наружу пар, а от нагретого дерева крепко тянуло берёзовым листом.

Мужик, который топил баню, выглянул на наши голоса, вытер ладони о штаны и доложил старосте, что каменка дошла и можно заходить.

— Вот и ладно. — Тихон огладил бороду и повернулся к нам. — Только не серчайте, банька у нас маленькая и протоплена несильно, надолго тепла не хватит. Так что идите все разом. Вместе зайдёте — все и помоетесь. А станете ходить по одному, так пока дойдёт черёд до последнего, баня уже остынет. Заново топить не стану, дров заготовлено мало, а зима ожидается долгой и холодной.