Книга Восхождение Морна. Том 10, страница 116 – Сергей Орлов

— Один пришёл, — сказал Тихон, словно только теперь заметил.

Затем он прикрыл глаза и что-то беззвучно зашептал, одними губами. Пепел у его ног дрогнул и потёк к нему, тонкими серыми струйками, а нити, сбегавшие со стен, натянулись и мелко задрожали, будто несли к нему не силу, а голоса. Тихон замер, вслушиваясь во что-то за стенами, а затем по его лицу прошла тень узнавания.

Открыл глаза и улыбнулся.

— Ну да. Остальные двое ждут снаружи… — довольным голосом произнёс он. — Но это ничего. Когда я заставлю тебя кричать от боли, они обязательно прибегут.

Я не ответил. Спустился с приступка, не торопясь, и пошёл вдоль алтаря, разглядывая чашу с золой, пленных у её краёв и самого Тихона. Мне нужно было время, чтобы придумать план. Ещё немного времени…

— Зачем ты это делаешь? — спросил я. — Зачем тебе пленники?

Он ответил охотно, даже с удовольствием, будто давно ждал, кому бы рассказать.

— Десять лет, наёмник. Десять лет я перекраиваю этот храм. Он был огненным — станет пепельным. Медленная работа, тягучая: он поддаётся тяжело, по крупице в год, будто и сам не хочет меняться. Но его можно поторопить. — Он снова повёл рукой над чашей. — Знаешь чем? Правильной смертью нескольких сильных магов. По-хорошему мне тут ещё лет десять сидеть. Я уж и не загадывал, доживу ли, начал подыскивать себе преемника. А тут вы. Сами пришли, миленькие, прямо к порогу, и прямо проситесь под нож.

Зола в чаше вздохнула — поднялась и опала, будто под ней кто-то дышал. И с каждым таким вздохом седина ползла дальше: у Митяя она добралась уже до виска, а Ермил весь стал серым, от макушки до связанных рук, и только грудь ещё вздрагивала.

Времени оставалось всё меньше.

— Сначала я хотел вас отпустить, — продолжал он. — Ступайте, думаю, своей дорогой, целее буду. А потом явилась твоя кошечка. Один раз на неё взглянул, да ещё и рану от неё получил — и понял: непростые вы ребята. С такими ритуал пойдёт вдвое быстрее. Грех упускать такую возможность.

— Наше исчезновение заметят… — сказал я ровно. — И обязательно придут искать.

— Да пускай приходят… — ответил старик, даже не моргнув. — Мне уже без разницы, наёмник. Главное отравить один храм, а зерно само упадёт во все прочие, в каждое погасшее святилище по всей земле. — Голос у него пошёл нараспев, будто он молитву читал. — Прах к праху, серость к серости, и всякий погасший огонь примет пепел. Бог Пепла обязательно заметит мои старания и вознаградит меня.

Оценка тоже не срабатывала — ни на нём, ни на пленных. Пепел глушил её напрочь: тянусь Даром, а обратно ничего, глухая серая пустота.

— То есть, — сказал я, — чтобы всей этой красоты не случилось, мне достаточно тебя прикончить?

Огонь поднялся раньше, чем я договорил. Глаза налились жаром — я не видел, но чувствовал, как по храму заплясали отсветы. За спиной развернулись крылья, два широких крыла живого пламени, и от них по стенам метнулись тени.

Тихон не отступил. Он усмехнулся, поднял руку — и храм ответил ему. Пепел хлынул отовсюду, серые нити натянулись к нему, как десяток шнуров, дёрнутых одной рукой; зола в чаше взвилась столбом, и весь этот мёртвый серый вал качнулся вперёд, набирая вес.

— Ну попробуй… — хищно сказал он.

И мы бросились друг на друга.